Пастуший рог полесского ветра

Лежал, постепенно холодея, а сердце билось всё громче, мир кружился всё быстрее, будто рядом открылась огромная воронка, куда неумолимо затягивало Никиту. И тут, сквозь шум в ушах, Никита услышал тяжелые шаги. Кто-то шёл к нему, проваливаясь в рыхлый мокрый снег. «Добивать идут», – обречённо понял он.

А потом услышал тяжёлый, нечеловеческий дух... Даже от лисунки так не пахло нелюдью.

– Помырае, бидолага! – басом сказали над ним. – Гей… Да це ж не вовк!

Никита открыл глаза, но от слабости ничего не увидел. Кто-то жуткий, большой и странный, совершенно чужой, нагнулся и, кряхтя, поднял его на руки.

В груди взорвалась боль и всё исчезло. 

***

Сперва родился голос.

 – Поешь… 

Сквозь темноту и смрад пробился запах пищи. Никите сунули под нос кусочек заячьего мяса. 

– Ешь, хлопче! Бо так и сдохнешь вовкулакой…

Никита открыл было пасть и снова закрыл. Его знобило, болела грудь.

– Ох ты ж горе горькое… – вздохнули над ним.

Раздался треск рвущегося мяса, затем чьи-то пальцы раздвинули зубы и затолкнули кусочек прямо в глотку.

Никита с трудом проглотил.

– Во! Це дило! – обрадовался голос. – Ще ковтай…

Ещё один свежий, сочащийся кровью кусок полез в горло. Никита глотнул и открыл левый глаз.

Он лежал на куче сена в сырой и тёмной землянке. Над ним на корточках сидел громадный мужичина в бараньем тулупе. Широкое лицо с огромным ртом покрывала густая русая бородища, растущая чуть ли не от глаз. Со лба свисала спутанная грива светлых волос. От него тянуло теплом, остро пахло потом, дымом, зверем, кровью… В руках мужик держал тушку зайца, от которой зубами отрывал куски и бросал под ноги.

– Оклымався! – обрадовался мужик и потрепал Никиту по загривку.

– Р-р-р-р, – тихо ответил Никита, кося открытым глазом. 

– Да не бойся! – хохотнул мужик, распялив рот в улыбке. – Свой я! Сосед твой, Чугайстер!

Никита снова обессилел и зажмурился.

– А я почув – волков стреляют, – продолжал Чугайстер, запихивая в него новый кусок. – Думаю, гляну. Может, мне повезло, и за кем покойник увязался.

Знаешь, как бывает? Наглой смертью помрёт, сопьётся, чи удавится, а потом таскается за близким, тварюка! Его не видно, а вредит… А то оголодал я, всю зиму як ты ровно – падло ел!

Чугайстер фыркнул, словно лошадь и полез пальцами Никите в пасть. Тот покорно проглотил очередной кусочек. 

– Бачу, нема ниякой мне поживы, только охотники добычу выкладывают. Вашу стаю перебили, м-да. Как тут баба к ним подходит, в чёрном вся.