Пастуший рог полесского ветра

– Дура-девка, – морщась, говаривал он. – Чого ты носишься? Чого тебе неймётся, а? Замиж дурище пора и дитэй рожать по дуплам сухим, одного за другим, шоб було чем заняться…

– У-у? – спрашивал Никита.

– Не-е-е, я не гожусь! – тряс башкой Чугайстер. – Шумная, командовать станет. Паскудная баба из девки получится. Людям вредит, пугает, а мертвечину не жрёт, полоумная. Потом, кого такая дурища родит, скажи? Такого же больного, как сама.  Так что, даже хорошо, что у нас одна такая, а не с семейством…

– О-о… – ворчал Никита.

– С тобой что делать – ума не приложу, – размышлял Чугайстер. – Не отпустит она тебя. Не заставишь, хоть плачь… Небось, пугала чем?

Никита вспоминал о матери и глубоко вздыхал. 

Вскоре от раны с левой стороны груди остался только шрам, кружок без шерсти. Он стал уходить далеко от землянки и охотиться в одиночку, но всегда возвращался назад. 

***

Вернувшись как-то раз с неудачной охоты, голодный Никитка застал у Чугайстера странного гостя. Из землянки доносились смех и крики.

– Чтоб тебя разорвало, ракло крывэ! – кричал хозяин.

– Сдавай по новой, курва-мать! – азартно отвечали ему.

– Да ты ж продувся, дурень?! – хохотал Чугайстер.

– Давай на желание! – упрямствовал гость.

Хозяин почуял Никиту и крикнул:

– Гей, хлопче! Заходи, не бойся. Свои!

Никита мордой толкнул дверь и увидел странную картину. 

На его привычной соломенной постели шёл нешуточный карточный бой. Напротив хозяина примостился черноглазый, темноволосый парень с курносым губатым лицом, чуть постарше Никитки, весь густо, словно шерстью, от подбородка и до пальцев на ногах, поросший чёрным волосом, голый и вертлявый.

Совершенно не похожий на ракло… Он повернулся в сторону сыро скрипнувшей двери и добродушно улыбнулся, блеснув ровными белыми зубами. От парня пахло едко и специфически, как от всякой нечисти, вдобавок – серой и человеческими  крепкими духами. Никита чихнул.

– Дыво! – радостно воскликнул гость. – С полвека вовкулаку не видал!

Он хохотнул и быстро сплюнул-цвиркнул куда-то в угол.

– Чого плюешься в хате? Растёт потом что попало…– обиделся Чугайстер. 

Он, разглядывая, держал в руке небольшую скрипку тёмного дерева. 

– Привычка! – пожал плечами парень. – А откуда у тебя вовкулака?

– Хворого подобрал, – хозяин по-лошадиному фыркнул. – З вовками жил, да стаю перебили…

– Лисункин? – подмигнул парень и значительно дёрнул густой чёрной бровью.

– А то...