Пастуший рог полесского ветра

– Убежать хочу, – просто ответила Аля.

– Набиса? – удивился чёрт. – Спать иди, скоро отбой и хватятся.

– Мамка умирает, – пояснила Алька. – Проститься надо, ведь я её больше никогда не увижу.

Антипка почесал поросший шерстью подбородок.

– Вот никак в толк не возьму, – сказал он. – Ведь она пьяница, тебя бросила. Зачем тебе с нею прощаться? Тут тебя кормят, поят, одевают, учат уму-разуму.

– Дурак ты, хоть и чёрт, – беззлобно бросила Алька, пробуя на прочность решётку.

– Сама дурепа, – беззлобно фыркнул Безпятко и ухмыльнулся.

– Давай так. Ты меня впустила, за это я тебя выведу, когда босаркани с обходом пройдут.

– Кто пройдёт? – переспросила Алька.

– Воспиталки твои. Настоящие босаркани – ведьмы. Одна приворожила себе мужа по книжке, вторая соседу под двери землю с кладбища подсыпала, пока тот не выехал.

– А ты откуда знаешь?! – поразилась Аля.

– Хрен знает, – хмыкнул Антипка. – Ну, иди в постель и притворись, что спишь. Он, хромая, отошёл от окна, ссутулился и присел. Блеснули кровавые угли глаз, чёрные руки вытянулись вниз.

Антипка оттолкнулся ими, как орангутанг или шимпанзе, и в два прыжка скрылся в тёмном углу.

*** В комнате ссорились девчонки. Олька кричала на Вику Иванову, та сидела заплаканная и красная.

– Да не брала я твою тупую заколку! – оправдывалась Вика.

– А как же! – наседала Олька, тоже красная и злая. Прямая жёсткая чёлка воинственно топорщилась. – Ты весь вечер с нею в руках крутилась, а утром я уже не нашла!

– Ну, хочешь, ищи! – закричала Иванова.

Олька и в самом деле принялась деловито рыться в её тумбочке, но заколка не нашлась ни там, ни под Викиным матрасом. А потом прозвучал короткий звонок ко сну. Едва разошлись по кроватям, пришла Леся Петровна и погасила свет.

Обиженная обыском Вика долго всхлипывала под одеялом. Олька, потерявшая любимую заколку для волос, сердито дышала в подушку. Аля сильно волновалась, но старалась держаться размеренно и спокойно. Она отвернулась к стенке, слушая, как о стекло постукивает и скребётся ветка дерева.

Раньше Аля думала, что это ветер, но теперь она знала, кто на самом деле шумит по ночам.

На стене скорченным червячком кривилась трещинка, изученная до малейших подробностей. Аля всё ждала, пока соседки перестанут всхлипывать и уснут, и вдруг её потрясли за плечо.

– Вставай, – шепнул Антипка. Он был в своём человеческом обличье и держал в руках холщовый мешочек, которые когда-то закупили, всем интернатовцам одинаковые, для уроков труда. – Пошли.