Пастуший рог полесского ветра

Выносливая и сильная, как зверь. Вдруг лисунка замерла, вздёрнув кверху кнут.

– Чуешь? 

Никита и сам уже слышал далёкий, приближающийся топот множества копыт. Прямо к ним бежали тяжелые животные. Вскоре появился и запах больших, опасных зверей – слишком сложной добычи. Вот если бы падаль такую… Никита проглотил слюну.

– Зубры, – сказала лисунка, тревожно принюхиваясь. – Их немало теперь. Бегут… Чего бегут? 

Настороженный Никита глубоко, внимательно потянул носом воздух и, наконец, услышал страшное. Он заскулил и оглянулся на лисунку.

Та схватилась за голову – лицо помертвело, рот открылся. Она всё водила и водила носом, будто не верила, что ветер пахнет гарью...

– Пожар, – выдохнула лисунка наконец и беспомощно оглянулась по сторонам, словно спотыкаясь глазами и рассудком… – Лес горит…

Она вся вскинулась и бросилась вперёд, навстречу ползущему дыму – только пятки босые замелькали. Никита припустил вослед. Вдруг лисунка остановилась, повернулась к нему.

– Больно… – По лицу текли слёзы.

– О-о-о, как мне больно! Каждое дерево! Словно пальцы ломают!

Навстречу им неслись, спасаясь, звери. Поднялись в тёмное небо, летели за реку потревоженные, растерянные птицы. 

А воздух становился всё гаже, дымная серая мгла подбиралась всё ближе, ползла между деревьями, цепкими пальцами пробираясь в самые мелкие щели, выживая, выкуривая всё живое, от лося и до букашки. Вдруг, словно из мести, гулко рванул жаркий летний ветер, сотрясая кронами. Тут же впереди затрещало, загудело, и дальняя, высокая сосна с гулом облачилась в багрянец.

За ней – ещё одна! Поваленный давней непогодой сушняк мгновенно вспыхнул, словно пучок соломы. На них пахнуло, обдало жаром, и стена огня с треском, с грохотом двинулась вперёд.

Жуткий  страх встал в глазах Никиты. 

– Туда! Туда! – грубым голосом закричала лисунка бегущим зубрам, высоко подпрыгнула и вскинула руку с кнутом.

Она как молния металась во все стороны, бесконечно работала пугом, без устали хлестала во все стороны, загоняя, спасая зверьё.

Пот ручьями стекал по измазанному сажей, оскаленному лицу, а Никита задыхался. Ему казалось, что шкура сейчас вспыхнет от жара, от первой же искры, но старался помогать спасать лес, чем мог. 

И тут случилось то, чего никто не ждал... Прямо из стены огня выскочил горящий кабан. С хрипом, криком кинулся на стадо, хаотично заметался, сбил с ног лисунку и снова исчез в пламени. Кнут вылетел и покатился куда-то вниз, в топот и едкий дым.