Пастуший рог полесского ветра

Никита чувствовал, как смолой кипит в нём злость, и знал, что ничего не сможет сделать, но на всякий случай тоже оскалился и вздыбил опаленный загривок.

– Прочь пошла, курва! – сказал полисун, наконец, и махнул кнутом. – И бранця своего забирай!

Лисунка сплюнула кровью и встала сперва на четвереньки, затем в полный рост. 

– Не сердись, братчику, – сказала она виновато. – Я больше не буду.

Полисун коротко взлаял, словно рассмеялся и хлопнул её по плечу.

– Дури много. Замуж пора… – бросил он. – Бувай, небого! Мне ещё разгребать за тобой.

И с хрустом сгинул среди погорелых чёрных стволов. 

– Я на него не в обиде, – поясняла лисунка Никите, прикладывая к опухшей губе большой листок подорожника, – Я ведь понимаю, что не бить меня никак нельзя. Как не бить, если по-другому не доходит? Замуж выйду – муж лупить станет. А как иначе? На то и муж. Главное, чтоб красивый, как брат или твой батька был… Я некрасивых или старых тьфу, не люблю. 

Она вздохнула.

– Только замуж я не хочу.

Ну его. Возня и ругань, а пользы – только дети. Но я детей, быть может, где-нибудь и так возьму. По сёлам наворую, если мать кого проклянёт. Знаешь, у брата когда-то была людська дытына, проклята. Но мать ходила и просила, плакала. Пришлось отдать. Потом, як дытына померла, он три дня под хату выть ходил – привязался…

Они возвращались назад, в свои угодья. Ночью охотились и шли – днём отсыпались. Потрёпанная, украшенная синяками лисунка казалась странно присмиревшей.

Она всё время о чём-то думала, искоса поглядывая на Никиту.

– А ты смелый, – заявила она, наконец. – Как ты на брата кинулся... Ведь он убить мог запросто. Я и сама так убивала. Ты – зверь, а он твой бог. Не страшно было?

«Страшно, – ответил Никита. – Но тебя жалко и нечестно. Он сильнее – и кулаками. А ты хорошая на самом деле. Только несчастная…»

– И ничего я не несчастная! – обиделась лисунка.

Она нахмуренно о чём-то думала.

– Я всё спросить хочу… – хрипло произнесла она.

«Спрашивай», – разрешил Никита.

– Когда я кнут потеряла, а ты нашёл… Почему не перепрыгнул? Ты ведь хотел?

Никита задумался. Он и сам частенько вспоминал упущенный случай. Но ответить, что хотел остаться с нею, заботиться о ней, помочь спасти лес – не смог.

«Это было бы нечестно, – уклончиво ответил он. – Не по-людски».

– Дурэнь! – фыркнула лисунка. – Честно – ничего не добьёшься!

«Значит, не добьюсь…»

– Да ты не человек давно!!!

«Я – человек».