Пастуший рог полесского ветра

Он подскочил к кабриолету, схватился за капот, пытаясь разглядеть молодых в разноцветной куче; и тут пышное платье невесты зашевелилось. Из–под атласа и тесьмы вынырнула узкая морда с яркими жёлтыми глазами. Волчица, скуля, выбралась из тряпья наружу, оглянулась, оттолкнулась мощными лапами от сидения и сиганула через борт, в канаву. 

Гора одежды зашевелилась снова. Один за другим оттуда стали выныривать волки и прыгать прочь. Всего растерянный Матвей насчитал их пять. «Ну да, молодые, дрýжки, водитель», – глупо подумал он.

– Держи! Держи! – завопила сваха. – Лови их! 

Закричали, разбегаясь в стороны, гости. Один из волков метался среди толпы, потом поджал хвост и, спрыгнув в канаву, бросился за остальными. Стая быстро уходила прямо к лесу. Матвей бежал за ними, пока не выбился из сил, потом, задыхаясь, рванул тесный галстук и оглянулся. 

Сычиха, зловещей чернильной кляксой, всё ещё маячила на перекрёстке. Она махнула худой рукой, будто прощаясь, и как сквозь землю провалилась. 

Утирая пот, Матвей подошёл к тому месту, где стояла мерзкая баба.

В трещину на асфальте, остриём вверх, был вколочен старый ржавый нож. 

_________________________________________________________________________________

Обы´йстя – хозяйство, двор.

Гатя´ – оглобля.

Дрýжки – свидетели.

***

Раньше в отряде был Интернет и Семён мог болтать с родиной по скайпу, но потом начальство решило, что дебилам Интернет не положен – на порносайтах трафик убивают – и его отключили. Ну а как иначе, если нормальные бабы все в форме, да и то чужой.

Суровые: ноу, ноу, сэр! С ними не закрутишь. Семён пытался менять подход – пробовал и так, и сяк: хэлоу, радистка Кэт, пошли мечтать под пальмами? Или: спирта выпьем, отдохнём, перепихнемся? Ничего не выходило. 

А на экзотику из местных зарились только идиоты. От экзотики что угодно можно было подцепить, начиная с обыкновенной сыпи и заканчивая AIDS, словно мало было просто малярии в воздухе. Зато обходилась экзотика невероятно дёшево: любой из тунеядцев-негров, вечно околачивающихся у базы, за пачку риса был готов привести хоть жену, хоть маленькую дочку.

Аборигенов пытались привлекать к уборке территории и помещений, но заканчивалось это всегда одинаково: черные, как сажа, работнички целыми днями сидели у забора и трепали языками: вар–вар–вар, а убираться приходилось самим. Доходило до маразма: офицер выносит пакеты с мусором, кладёт в контейнер, а «уборщики» тут же налетают и потрошат.