Пастуший рог полесского ветра

 

– Пацанчик, свободен? – Семён весёло сунул голову в окно такси. 

Трястись на автобусе в райцентр, с пересадкой в куртуазный рейсовый катафалк до родного села, он не собирался. 

Из машины Семён вылетел птичкой-ласточкой. Почти не глядя, сунул таксисту деньги, переплатив от нетерпения, похватал  сумки с подарками и понёсся домой. Вот сирень, вот крыльцо, забор отец поставил новый, а вон – стоит что-то непонятное, раньше его не было. Корморезка, что ли? 

Старая Бабайка, унюхав Семёна, завизжала дурным голосом, стала приплясывать и извиваться всем телом.

Он торопливо потрепал её седую морду, аккуратно оттолкнул в сторону коленом и распахнул входную дверь. 

Мать сидела за столом, уронив на руки голову, с небрежно собранной на затылке косой. Отца видно не было.

– Здражелаю! – рявкнул Семён с порога, побросал на пол сумки и широко расставил руки для обнимания.

Мать испуганно дёрнулась, подняла заплаканное, постаревшее лицо и, узнав в загорелом мужике старшего сына, тонко заголосила.

Не получилось радостной встречи. Ни помыться, ни вкусно поесть Семён не смог, пришлось перекусить привезённой консервой из натовского сухпайка. Отец, опухший и помятый от затяжного запоя,  насилу его узнал: всё путал с Андреем. 

– Ты, сынку, его, главное, поймай и на цепь посади! – еле ворочая языком, белькотал он.

«Кого поймать? Кого на цепь?» Добиться чего-то связного было нереально.

Семён обыскал дом и перепрятал всю водку, которую нашёл.

Мать бесконечно плакала, говорила о каком–то проклятии, а на вопрос, где Андрюха, снова принялась голосить.

Перепуганный Семён хотел сразу бежать к соседям, но в хлеву верещали голодные свиньи, а после обеда мальчишка-пастушок пригнал с пастбища коров. Пришлось, матерясь в три этажа, поспешно осваивать корморезку, вспоминать, как работают доильный аппарат и сепаратор, запаривать в вёдрах толчь, словом – крутиться белкой в колесе.

Только вечером, измотанный и злой как дьявол, Семён вспомнил про черепашек. К счастью, все зверьки оказались живы, только в гости к кумовьям он идти уже не мог, да и какие гости, если чёрт-те что творится дома?! 

Он быстро, совсем не так, как мечталось, ополоснул загорелый торс, надел тесноватую футболку брата, джинсы и с мрачным лицом отправился к соседям.