Пастуший рог полесского ветра

– Снова поедет, наверное, – протянул он. – Говорит, не может тут больше, давит всё его. Деньги все, дурный, отдал попу. На церковь, говорит.

– То-то батюшка такой весёлый ходит, – хмыкнул сосед.

– Ты что сказать собирался? – спросил Матвей. – В больницу ехать трэба. 

– Сычиха померла! – вывалил сосед и подмигнул с видом заговорщика. – Завтра и хоронят.

– Да ну? – удивился Матвей. – И крышу пробивали?

– Нет, Стаська при ней была…

– А… – Матвей значительно поднял брови. – Ну, бувай здоров.

Свидимся! 

Он пожал соседу руку и пошёл к машине

– Может того… Врежем по пятьдесят, как вернёшься? – крикнул Михайло вдогонку.

– Не пью… – покачал головой Матвей, уселся за руль и тихо добавил: – Дарине с сыновьями обещал. Вот так...

Гучманá

І. Олег

Если бы им с мамой не пришлось две ночи провести в  машине, а утром, перед школой и работой, умываться в туалете на  вокзале, Олег наверняка бы фыркал и носом крутил. Но он так устал за  «бездомное» время, что был согласен на любое жилище.

Дом оказался  старой постройки, из серого кирпича, с облущенными узорами на дубовых  ставнях, с огромными двустворчатыми деревянными дверями. Олег с испугом  его разглядывал, как диковинное и ужасное насекомое. Дом с брезгливым  любопытством жмурился на Олега из-за ставень.

Мама подбросила на ладони ключ и вымученно улыбнулась, Олегу сразу стало понятно, что ей совсем не смешно.

    – Зато дёшево, – сказала она с абсолютно неестественным позитивом.

–  Будем живы – сделаем хороший ремонт или поменяем на что получше!  Поможешь вещи внести?

Вещей было немного: ноутбук, чуть посуды,  одежда и бельё. Больше отец ничего взять не разрешил, забрал даже  украшения, которые дарил маме раньше. Чудом спасся мамин «гольфик»,  небольшая дешёвая машинка, но только потому, что задержался в ремонтной  мастерской. Были бы живы бабушка с дедом – переехали бы к ним, как все  делают, когда родители разводятся, но те давным-давно умерли (Олег их ни  разу и не видел), а маминым подругам они быстро надоели.

В школе  мальчик про трудности молчал из опасения, что кто-нибудь сообщит в  службу опеки и его, чего доброго, заберут у мамы и отдадут отцу. После  террора, который тот устроил, Олег его попросту боялся. Впрочем, было  сомнительно, что папа испытывает в нём потребность...