Про Иванова, Швеца и прикладную бесологию #4

— Где ещё на такое посмотришь? Разве что в музее, но там всё воспринимается как-то проще, скептичнее, мимоходом. Глянул — и забыл, шаг — и следующий экспонат. Одно плохо. Долго тут не погуляешь. Давит.

Сергей был полностью согласен с другом. Царящая вокруг атмосфера скорби начинала действовать на нервы и он уже втайне успел пожалеть о том, что предложил эту прогулку.

Неподалёку зазвучал очередной оркестр. Торжественно, мрачно, со знанием дела.  Видать, чья-то родня рвала шаблоны, раскошелившись на более-менее приличных музыкантов.

— Посмотри, — Антон сосредоточенно всматривался куда-то в сторону, туда, где располагались вторая, третья и так далее линии могил. — Никогда бы не подумал...

Заинтересовавшись, Иванов проследил за взглядом друга и почти сразу заметил вдалеке нечто белое, с желтизной. Из-за высоченных, гораздо выше человеческого роста памятников в изобилии расставленных на соседних, не менее престижных аллеях, нормально разглядеть ничего не получалось.

Явно статуя... Виднелась лишь рука с букетиком цветов и немного верха головы с накинутым на неё покровом.

— Пойдём, посмотрим, — шёпотом, точно мог спугнуть здешних обитателей, предложил Сергей.

— Угу, — отозвался Швец, поворачивая к небольшому, узкому проходу между двумя коваными оградками, ведущему как раз в нужную сторону.

Привлекшая напарников статуя оказалась на третьей линии от центральной аллеи и разительно выделялась среди прочих надгробий, к слову, тоже изысканной работы и изящества.

Это была созданная, именно созданная, а не вытесанная или сваянная, из белого мрамора женщина. В полный рост, худощавая, пожилая, в простеньком платьице и туфлях-лодочках. На голове точно платок накинут. Невесомый, чуть трепещущийся складками на мнимом ветру. В правой руке — полуопущенный букет, левая просто расслабленно смотрит вниз.

Взгляд направлен на собственные ноги, точно она смутилась. Издалека казалось: позови — и щёки статуи порозовеют, словно у живой.

Инспекторы при виде такой красоты напрочь позабыли о своих намерениях уйти и не смогли отказать себе в удовольствии рассмотреть истинное произведение искусства поближе, во всех подробностях, однако шедший первым Антон внезапно остановился, как вкопанный.