На краю

Даже несмотря на то, что свет падал из-за спины, Надя хорошо рассмотрела её: грустная, задумчивая, даже, как будто скорбящая, о чем-то, или о ком-то? Глаза, как два огромных агата, сверкающие на худом, удлиненном лице, устремлены прямо на неё, проникая в самую душу.

Наде показалось, что женщина ждала именно их, что она стояла тут уже несколько часов, дней или лет, в надежде, что все-таки не увидит тех, кто захочет летать.

Их взгляды встретились и девушке неожиданно стало стыдно. За свой поступок, за ту боль, что причинит родителям.

Она тут же поняла и живо представила, или, (удивительно, но может эта женщина внушила ей это?) как, не пережив потери внучки, от сердечного приступа через месяц умрет её любимая бабуля. Как мама, не перенеся потерю двух дорогих людей, всего лишь за пару недель, постареет сразу на десяток лет. Как старший брат, не выдержав вечных ссор с отчимом, чуть не убьет его, и будет находиться под следствием. Тогда, он все-таки уговорит маму бросить его, а позже встретив хорошую девушку, уедет с ней, в другой город, и мама останется одна. Совсем одна. И все из-за неё!

Надя не знала, что видел Макс, и видел ли уже вообще что-либо. 

Но это знание, что она получила, посмотрев в глаза странной женщине, повергло ее в черное исступление. 

Надя закричала — отчаянно, безысходно. 

Эхо ее голоса полетело меж черных деревьев, смешалось с метелью, ударилось о стены домов и рассыпалось в круговерти снега.

Вдруг, она почувствовала, что кто-то тянет её вверх, выдергивая из пропасти.

Огни, качнулись, размазались, как на снимке с длинной выдержкой, и во вставшем на место мире, она увидела испуганное лицо Макса.

— Надька, ты чего? Еле перехватил тебя…. Я ж не собирался! Просто подпрыгнул. Ну, как ты могла подумать? – он был растерян и напуган, хотел сказать больше, но слов не хватало. В голосе сквозили одновременно укор и извинение.

Девушка, моргнув, наконец, увидела его. 

Макс крепко прижал ее к себе, заглянул в глаза. Её глаза, голубые, как весеннее небо, с золотистыми точками у самого зрачка.

Родные, любимые, словно вечность не виденные. Но сейчас их притушил отсутствующий взгляд, и заплаканные, покрасневшие веки. 

— Прости, прости меня, пожалуйста! Я не думал…, я не хотел…! Да куда же ты?

Надя упрямо высвободилась, вытерла остатки слез рукавом, и на негнущихся, словно деревяшки, ногах пошла к люку в полу. Оттуда, словно прожектор, бил теплый, живой, почти волшебный свет.