Орден Ночного Вторника

Родители не стали объяснять мне, почему мы больше не живем у бабы Любы, а я не стала спрашивать.

— А крысы? — спросила Жаклин. — Крысы ушли из того дома?

— Не знаю, — сказала Лора. — Я больше не была с тех пор в Петровске.

— Я бы предположил, что ты попыталась обернуть вспять наговор крысолова, но у тебя не хватило силенок, — произнес Мигель. — И ты заболела. И не проснулась бы, если бы не собрала кубики.

— Я тоже так думаю, — кивнула Лора. — И психолог считает, что постройка башни — это моя борьба за жизнь была. Пока врачи меня спасали снаружи, я старалась выжить изнутри.

— Ты обсуждала это с психологом? — удивилась Жаклин.

— Я тогда была в Америке, — усмехнулась Лора. — А там с психологом все обсуждают. Я, может быть, из-за Сары эту историю так хорошо и связно рассказываю, что она из меня ее вытаскивала по.

.. кубикам.

Все как-то разом расслабились и зашевелились. Джонатан пошел на кухню, вскипятить чайник, кто-то стал потягиваться, кто-то встал со своего места.

— Мне кажется, крысы никуда не ушли, — сказала вдруг незнакомая девушка, сидевшая рядом с Мигелем. Все повернулись к ней. Она смутилась, потом собралась и продолжила. — Я... Дженни. Я хотела сказать, что мне кажется, что крысы просто стали лучше прятаться.

Их все время травили или изводили по-всякому. А они очень приспособляемые, я знаю. Они должны были придумать способ скрыться от ядов, ловушек и всего такого прочего.

— И стали невидимыми? — спросил Мигель. Очень серьезно спросил, без сарказма.

— Ну... да... — Дженни опустила глаза, снова смутившись. — Это как-то бредово звучит, я знаю. Просто... Просто я их будто бы вижу иногда.

Когда начинаю волноваться без причины, например. Или... Нет, не знаю, в какие именно моменты. Просто иногда они маячат где-то сбоку. А посмотришь прямо — никого нет.

По спине пробежали мурашки.

— На краю зрения, да? — сказала я. — Будто улавливаешь движение на грани видимости или шорох, на грани слышимости.

— Да-да! — закивала девушка, ободренная моим вопросом.