Орден Ночного Вторника

Я чувствую ответственность за каждое заблудшее дитя, для которого являюсь духовным наставником». Дядя Дик, конечно, в силу своей профессии, личность странная, но в целом — человек в здравом рассудке и вполне адекватный. Раз он так говорит, значит, у него есть на то причины. И я сказала, что узнаю все, что смогу.

На следующий день я подошла к Мари Анн, просто поболтала ни о чем, предложила съездить на уик-энд на рыбалку.

Она согласилась неожиданно легко. Мы втроем — она, я и мой кузен Ллойд — отправились в наш охотничий домик. Вот тогда-то я и увидела впервые колдовскую доску, Мари Анн взяла ее с собой. Она оказалась нормальной девчонкой, только иногда у нее бывали моменты, когда на лицо набегала такая мрачноватая тень и она выпадала из общения где-то на полчаса-час. Следующие две недели мы вели себя как начинающие лучшие подруги, то есть ходили друг к другу в гости и просиживали вечерами за стойкой в «Цветке апельсина». В конце концов, у меня стал вырисовываться некий портрет этой личности, однако не буду досаждать вам подробностями. Однажды вечером я решила проверить свои подозрения и проследить за тем, что она делает в своей комнате, оставаясь одна. Темным вечером я перелезла через ограду их дома в Гринтаун и заглянула в слабосветящееся окно. Я увидела, что в свете ночника она сидит и играет с колдовской доской. Она делала это все то время, на которое у меня хватило простоять у ее окна. Я рассказала все это дяде Дику. Она задумался, промолчал, но на следующий день он-таки удовлетворил мое любопытство, разразившись рассказом на эту тему. Он сказал, что в начале века здесь, на месте этого города, было поместье Донована Солсберри, бежавшего в свое время с острова Ямайка с огромной суммой денег и очень комфортно обосновавшегося здесь, в Штатах. Он был настоящим злым гением этих мест. Здесь, на юге, было очень много негров, которым он, скорее всего, мстил за что-то, что произошло на Ямайке. С этой историей было связано много разных сплетен, слухов и пересудов, однако, в конце концов, его поместье сожгли вместе с ним самим.