Бумажный тигр (I. - "Материя")

«Ну пялься, пялься… - буркнул он мысленно, стараясь смотреть больше под ноги, чем по сторонам, - Пялься, старый ты каменный ублюдок. Уже задумал что-то? Снова какая-то игра? Снова решил позабавиться со старым Чаббом? Что ж, давай взглянем, что ты приготовил для меня в этот раз. И не истрешь ли ты об меня свои поганые зубы...»

Новый Бангор молчал, отзываясь лишь легким скрипом ставень и скрипом черепицы. Но Лэйд знал его достаточно долго, чтобы разбирать в этих звуках сдерживаемое злорадство. Впрочем, это могло быть и плодом растревоженного воображения.

Существо столь древнее и могущественное, как Новый Бангор, едва ли было способно испытывать подобие человеческих эмоций.

- Мэнфорд-хаус, - должно быть, ночной город даже на привычного ко всему Саливана воздействовал неважно, он сделался замкнут и молчалив, - Вон тот, второй справа.

Лэйд никогда не считал себя знатоком архитектуры, старые здания чаще нагоняли на него уныние и скуку, чем восхищение, оттого, увидев обиталище миссис Гаррисон, он лишь поморщился.

Он и сам вспомнил этот дом, грузный тяжелый булыжник, примостившийся как-то наособицу от прочих, похожий на огромную непропеченную хлебную буханку. Сходство это усиливалось подобием хлебных крошек — выкрошившегося кирпича из давно не знавших ремонта стен. А вот палисадник оказался на удивление ухожен — судя по всему, миссис Гаррисон, несмотря на траур, не оставляла попыток вдохнуть жизнь в эту мрачную каменную громаду.

- К ним иногда приходит садовник, - произнес Саливан, точно прочитав его мысли, - Только благодаря ему почтальону еще не требуется мачете для того, чтоб проложить дорогу к порогу.

- Свет, вроде бы, потушен?

- Кажется, на первом этаже что-то горит. Вероятно, камин.

- Должно быть, слишком часто пялюсь в гроссбухи…

- Постучим, - решил Саливан, - Нечего поднимать звон посреди ночи, верно?

Он постучал — весомо и уверенно — как и полагается стучать констеблю при исполнении. Лэйд напряженно вслушивался, но услышал лишь быстро погасшие во внутренностях дома отзвуки этого стука.

Не было слышно ни голосов, ни чирканья спичек, ни ругани, ни шарканья шагов, словом, никаких звуков, которые обыкновенно производят грубо разбуженные посреди ночи люди.

Кашлянув, Саливан протянул было руку к шнуру звонка, но Лэйд, сам того не ожидая, вдруг перехватил ее.

- Стойте. Дверь открыта.

Саливан негромко выругался по-полинезийски, вызвав у Лэйда невольное уважение.