Бумажный тигр (I. - "Материя")

Лэйд рухнул на бок, едва не размозжив голову о стойку для зонтиков, и судорожно попытался встать, но в его пиджак уже впились тысячи жадных крошечных рук. Пусть каждая из этих рук в длину едва ли превышала дюйм, их совместная хватка оказалась чудовищной. Лэйд с ужасом почувствовал, будто его засасывает в непроглядную черную трясину. Брауни мгновенно поползли по нему, как лилипуты по поверженному Гулливеру, над ним тут же взметнулись десятки бечевок, ботиночных шнурков и нитей, пригвождая еще крепче к полу. С беспощадной четкостью, удивительной для окружающего полумрака, Лэйд рассмотрел какого-то старенького брауни с окладистой седой бородой и в крохотных очках, который, злорадно скрежеща, уже направлялся к его лицу, сжимая в руках консервный нож…

…но, пискнув, превратился в комок влажной ткани, точно использованный платок, под чьим-то тяжелым каблуком.

- Воистину, скоро океан поглотит Новый Бангор, - пробормотал Саливан, перочинным ножом рассекая опутавшую Лэйда сеть, - Раз уж лавочники из Хукахука позволяют себе отдыхать…

Одним мощным рывком он поднял Лэйда на ноги и потащил за собой – туда, где в прямоугольном отверстии дверного проема покачивалась, зияя звездами, ночь.

***

Они вывалились из Мэнфорд-хаус, задыхающиеся, как пловцы, бросившие вызов сильнейшему течению и каким-то чудом победившие его. Не поворачиваясь, бегом промчались через ухоженный палисадник, слыша за спиной злой гомон брауни, и лишь за калиткой осмелились перевести дух.

За ними никто не шел.

Садовая дорожка была пуста, лишь из дома доносился приглушенный писк, словно целое полчище мышей воспользовалось отсутствием хозяев, чтобы закатить славный концерт.

Вышли. Спаслись.

Все верно, подумал Лэйд, брауни – домашние существа, они привязаны к своему обиталищу даже сильнее, чем монахи к монастырскому храму. Духи домашнего тепла и уюта, они, скорее всего, не покинут своего дома, даже если он займется огнем.

Лэйд дрожащими руками ощупал себя, пытаясь понять, не оставил ли в доме случайно пару пальцев, но, благословение Бейрбруку, все члены как будто бы были на месте.

Его лицо было покрыто бесчисленным множеством царапин и ссадин, но, пытаясь стереть с него ладонью кровь, он мало чего добился – руки были расцарапаны еще сильнее. Машинально взглянув вниз, Лэйд еще раз возблагодарил Лукавого Жнеца за то, что собираясь в Трест, из-за прохладной ночи надел не легкий полотняный костюм, как намеревался, а плотный, из легкой шерсти.