Разлом/Освобождение

инстинкты с каждым мгновением всё более и более явственно предупреждали о близкой и смертельной угрозе.

В уме оживало краткое мгновение, когда он заглянул внутрь мельницы. Виктор тоже видел то воспоминание. Девушка, с безвольно раскинутыми руками, лежащая на полу. Монстр, нависающий над ней и длинными когтистыми лапами вырывавший из её живота органы... громко чавкающий, мохнатый монстр. И платье, которое пропиталось кровью... кровью, что текла по каменному полу.

Молодой человек в какой-то момент не совладал с собой.

Бросился бежать, что было сил. Бежал, как никогда прежде. Жадно хватая воздух и толкая целый мир ногами. Бежал, как заяц бежит от пожара. Но всё же умудрялся совладать с желанием орать. Сдерживался, пока не приблизился к деревне и не понял, что опоздал.

Ноги безвольно подкосились, когда он увидел немногочисленных мохнатых, двухметровых отродий, шнырявших от дома к дому. И молодой человек, и Виктор понимали, — они просто истребляют людей, чтобы после, когда не кому будет оказать сопротивление, полакомиться ещё свежим и горячим мясом.

Юнец понимал, чего ему будет стоить крик. Понимал, что умрёт. Но так же ясно, как чувствовал страх, он понимал, что если не привлечёт к себе всеобщее внимание, если не даст крестьянам время, то те просто будут истреблены в считанные минуты.

"И ведь мужчины, — думал Виктор, — ещё не вернулись домой!"

Да, шансов на спасение у мальчишек, девушек и женщин было не много... но они могли выиграть необходимые крохи времени... они могли выжить.

И молодой человек, не смотря на ужас происходящего, явно понимал, что на одной чаше весов его жизнь, а на другой жизни сотен односельчан. Сложный выбор нужно было сделать в мгновение, — нельзя было медлить. И выбор был сделан.

— Берегись! — заорал молодой человек, дрогнувшим голосом. — Лесные уродцы! Они здесь! Вооружайся все, кто может! — а после, чтобы наверняка все услышали, юнец громко-громко засвистел, сунув в рот два пальца. Его свист пронёсся над всем селом. И крик, ставший неожиданно твёрдым голос, пронёсся над крышами домов.

— К бою! Уродцы у наших дверей!

"Уродцы" не стали терпеть подобного. Сразу несколько особей бросились в сторону молодого человека, у которого ничего не было, кроме голых рук. А он всё кричал и свистел, понимая, что обречён.

И даже когда огромная образина подскочила к нему, когда крупная, в разы больше людской, лапа опускалась на него, юнец продолжал свистеть. Когти сделали своё страшное дело.