Разлом/Освобождение

И, не находя понимания юнца, вспомнил другую фразу, которую тот доверил лошади. — "Она должна меня ждать... она не знает о том, что случилось со мной... И это, пожалуй, самый быстрый способ всё дело провернуть!"

Таясь, мелкими перебежками, молодой человек сбежал из деревни и отправился в сторону холма, на котором стояла мельница. В свете луны тёмный и высокий силуэт обретал мистические черты. Неправдоподобно выглядел. И было в этой мельнице нечто угнетающее, пугающее.

Ветер мягко дул ночным холодом.

По небу плыли перистые облака, которые не могли упрятать полную луну. Но вокруг ночного светила был радужный, пышный ореол. И свет, такой магический, обращающей простейшие вещи в чудесные или пугающие, преображал мрачный мир во что-то незнакомое.

В дороге его сопровождал тихий шелест трав. Ветер неспешной волной пробегался по верхушкам растений. Но вскоре, когда молодой человек ещё только-только приближался к мельнице, к уже ставшими привычными звукам прибавился лёгкий скрип и приглушённый, прерывистый посвист, — ветер свистел в щели меж рассохшихся досок.

Но, по мере приближения к порогу молодой человек приметил ещё один звук, который его порядочно так встревожил.

Непроизвольно юнец вновь начал мягче шагать. Он прислушивался самым внимательным образом к тому, что происходило кругом. И озираясь, вглядывался в то, что освещалось тусклым лунным сиянием.

Не сразу молодой человек сообразил, что за звук он слышит. Но, даже начиная понимать, догадываясь о том, что увидит там, на мельнице, не мог отступиться или повернуть назад.

В груди росло чувство страха, а он самым фатальным образом, примирившись со злой судьбой, шагал на верную погибель. И, подойдя ко входу, уже ясно понимая, что там его ожидает, всё же заглянул в тёмное нутро мельницы.

На полу лежала молодая и знакомая девушка. Молодой человек её не любил, хотя страстно уверял в обратном. И когда он увидел, как огромное животное, только силуэтом напоминающее человека, нависло над ней.

.. видя, как монстр пожирает нутро девушки, в сердце молодого человека не возникла и толики сострадания или беспокойства за неё... но как же он забеспокоился о себе!

Мягко ступая, с трудом сдерживая панические позывы бежать и кричать, оглашая всю округу об пришедшей домой к крестьянам угрозе, он с расчётом и точностью шагал той же дорогой, которой и пришёл. Весь похолодевший от страха, он долго боролся с собой, но...