Разлом/Освобождение

Маленькие, но с блестящими зубищами. И ничего, кроме них, он не мог видеть.

— Выпотрошите его, — прозвучал требовательный старушечий голос. — Забирайте себе его нутро.

— И глаза, — тут же зашептали прежние голоса.

— С языком.

— И розовый, вкусный мозг!

— Забирайте, — продолжила старуха, — но правую ногу и руки не трогать! Надкусите хоть один кусочек и ОН, — с благоговейным тоном, сказала старуха, — ОН вас тогда самих сожрёт!

Виктор не понимал, кто там такой важный покусился на его правую ногу и обе руки.

Да и знать, говоря откровенно, не желал. Продолжал мысленно орать:

— Пошли прочь, прочь, твари!

А в ответ слышались всё новые угрожающие шепотки.

Ближе к утру, когда ещё на улице только-только обозначался рассвет, шепотки разом смолкли. Виктор наслаждался тишиной, как величайшим благом. И даже страх, крепко сжимавший его сердце, отступил. Но, то было всего лишь затишьем перед бурей.

Тяжёлое сопение, раздававшееся со спины, ясно говорило, что мужчина погорячился, решив, что всё кончено.

Злая насмешка судьбы, — он уж благословлял провидение, что всё позади, а позади оказался какой-то незримый, но ужасно пугающий одним своим дыханием, монстр.

Виктор по-прежнему не мог пошевелиться. Только и получалось, что слушать, как по доскам царапают когти. Нечто выползало прямо из стены, — так он себе это воображал. Представлял, как из темноты, покрывающей стену, выскребается монстр, как когтистыми лапами хватается за доски и подтягивается к нему, человеку, к жертве.

Виктор привык жить с постоянным чувством страха.

Но в последнее время чувство стало инстинктивным и почти всегда паническим. Однако, безвольно лёжа на полу, к не малому собственному удивлению, мужчина злился на себя. Злился на бессилие и слабость. Злился на подлых и коварных монстров и чудовищ, что боятся бросить ему вызов, когда он может им ответить. Неожиданная злоба опаляла разум, но ничего не могла изменить.

Сопение приближалось. А в воображение всё более и более живо возникал облик огромного, косматого монстра, что подбирается к нему.

Неумолимая судьба подкрадывалась к нему, с треском раздирая поверхность лакированного пола. И дыхание... это тяжёлое, горячее дыхание, что долетало уже до шеи и затылка человека.

"Неужели я так и умру, ничего не сделав? Умру в этой грязи и зловонье... в пасте какой-то твари?"

Виктор всеми силами пытался вернуть себе контроль над телом. Злился, мысленно ругался и проклинал насмешницу-судьбу. Но ничего поделать он не мог.