Разлом/Освобождение

Совсем ничего. А тварь всё ближе и ближе подбиралась к нему.

Но в какой-то момент всё стихло. Виктор больше не слышал ни единого звука. А разум его, преодолев незримую преграду, погружался в пучины забвения. Глаза сами собой закрылись, а вслед за этим и сознание отправилось на краткий отдых.

Сквозь запылённое окно и тонкую шторку утренний, солнечный свет едва пробивался. Но комната, которая своим мраком прежде угнетала Виктора, стала светлой. И тени, пугавшие его, забились по углам и под кровать.

Глаза открылись сами собой и сознание, как по волшебству, сразу же вернулось к нему. Но отдыха прошедшая ночь для уставшего тела не принесла. Напротив, оно было разбито и плохо слушалось. Поднимаясь на ноги, мужчина утирал с лица липкую и зловонную дрянь. Ключица ныла и болела, но он не опускал головы, чтобы взглянуть, в чём же дело. Только позже, в ванной комнате, он понял, в чём дело.

— Твою же пролетарскую матерь! — прошептал Виктор, ярко окрасив голосом всю степень своего удивления.

— Какого рожна опять случилось?

Он выходил из дома не только уставший, но и замученный из-за своей неумелости в вопросе врачевания ран. Заштопать рану у него не хватило духа, — пару раз ткнул иголкой по воспалившейся коже вокруг крупных ран и понял, что так ничего сделать не сможет. Воспользовался бинтами, ватой и пластырями, но так неумело и неловко, что результат его тяжёлого труда явственно выпирал и был виден контурами через рубашку.

Дверь подъезда хлопнула за спиной, а в глаза бил неправдоподобно яркий солнечный свет.

Виктор словно умудрился отвыкнуть от дневного света, и теперь он прямо-таки выжигал глаза, заставляя жмуриться. Так он и шагал в сторону подземки, — почти ничего не видя, едва приоткрывая на мгновения глаза. И полагаясь больше на память со слухом, чем на зрение, проделывал неожиданно ставший сложным, привычный путь.

Ещё в дороге Виктор несколько раз почувствовал странный, удивительно едкий запах, проплывавший стороной.

Про себя отметил, что: "Мало ли кто шастает по улицам?" — и всякий раз, примечая движение, жался к краю тротуара, уступая как можно больше пространства для других людей.

Зайдя в подземку, где был только искусственный, всегда приглушённый свет, Виктор уж было обрадовался. Подумал: "Ну, наконец-то!". Да только вначале он остолбенел и удивлённо и опасливо поглядывал кругом. После испытал тихий страх, а уж на смену ему пришла яркая и жгучая паника.