Разлом/Освобождение

В происходившее вмешался случай. Непонятный, грубый, но принёсший иллюзию спасения. В крокодилообразного влетел локомотив из злобного жира, — иначе назвать свинью — босса, который впечатал своей тушей другого монстра в стену, попросту нельзя.

Когда этот же свин, прокусывая зелёную чешую, с хрюканьем выгрызал плоть монстра, Виктор надеялся, что всё же сможет спастись. Но... всякая надежда имеет право зарождаться в сердце отчаявшегося. Да только такая надежда быстро меркнет, обрекая на ещё большие мучения.

Свинтус, доказав, что он и теперь в офисе главный и самый страшный, отшвырнул монстра с вырванными кусками плоти в сторону. А после, с окровавленной мордой, красными от перенапряжения обвисшими щеками, зашагал в сторону Виктора. Всё его жирное тело сотрясалось и перетекало от каждого шага. Короткие лапки были почти незаметны под всей этой жирной тушей.

Каким-то чудом Виктор вспомнил о флаконе со странной жидкостью, которую ему дал доктор. Флаконе, содержимое которого нужно было вылить на кожу, если станет невыразимо страшно.

.. Странная догадка посетила мужчину:

"Доктор знал... значит, это всё не на самом деле... значит, если вылить ту жидкость... то всё будет как прежде!"

Чувствуя, что спасение близко, ощущая прикосновение твёрдой и не пустой надежды, Виктор быстро отломил горлышко флакончика, а после вылил на руку чёрную, зловонную жидкость.

И свинья-босс, и все прочие монстры замерли на месте, как были, вытаращившись на человека. Он застонал от жгучей боли, а спустя пару мгновение и заорал.

Так нестерпимо вгрызалась эта боль...

На глаза накатили слёзы. И мутными глазами, не веря увиденному, Виктор пытался разглядеть, что же там движется на его руке? Скрипя зубами и пересиливая боль, которая, казалось, уже выдирала ему жилы, пригляделся к странной кляксе, ползшей по его руке, — черный червяк, возникший из странной жидкости, пытался выгрызть себе дом в его руке.

Вместо паники или страха мужчину накрыло необычным, странным холодом.

Этот холод быстро растекался по всему телу. И боль, и беспокойства теряли свою значимость. Всё, что его волновало, переставало существовать. Только он и холод... холод и спокойствие имели значение, — всё остальное не более чем ненужное и лишнее.

Как во сне, спустя пару минут, Виктор потерял контроль над телом. Словно кто-то другой занял управление, а его выкинул, предоставив право быть безучастным, не способным на что-либо повлиять, наблюдателем.