Разлом/Освобождение

Не догадывался даже, как ценились золотые и серебряные венцы правителей, которых когда-то свергали его далёкие пращуры. Но понимал, что этим сможет откупиться от дельца... видел в этом спасение и избавление от ссуды.

Себе мужчина говорил, что приумножит трофеи своей династии. И смело верил своим мыслям. Он не надеялся, — верил, что ещё возможно всё переменить. Нужно только собраться с силами и сплотить вокруг великого знамени верных людей... нужно только вновь окружить себя блистательными победами!

"Но для начала.

.. — с болью на сердце, думал молодой аристократ, проходя между трофеями не им полученными. — Я должен продать, предать память предков!"

Он хотел себе сказать, что только часть, но не мог кривить сердцем перед собой или кем другим. Понимал, что продав даже самое малое, незначительное, он именно что продаст и предаст всю ту память о своей великой семье, которой так дорожил.

Как выясниться позже, и погибель, и спасение пришли в одном, неожиданно лице.

— Гос-с-сподин, — впервые за многие месяцы, подал голос крысоподобный, неотступная его тень.

— Сме-е-ею предположить, что вы здесь не из простого жел-л-лания почтить память... без сомнения, в-в-великих и достойных людей.

Молодой аристократ посмотрел на свою вторую тень. Ему было нестерпимо больно от того, на что он решился. Но, крысолюд не смог понять своего господина. Он неверно истолковал взгляд, столь пристальный и неотрывный.

Потупившись, пряча глаза, крысолюд продолжил.

— Ваши предки не п-п-просто так заслужили славу в-в-великих воинов и полководцев.

Но ещё и слав-в-вились великим ум-ум-умом. Ведь они не-не-не сжигали книг, а собирали те, что це-це-ценились у правителей тех — вторая тень, после случившегося осенью заикался, но тут, словно подавился воздухом, — тех досточтимых ле-е-ет.

Не сразу молодой аристократ смог понять, что ему говорит этот трусливый заика. Ещё дольше он обдумывал сказанное. А после, не проронив и слова, медленно направился в сторону одной неприметной комнаты.

Мужчина, с факелом в руках, ощущая запах огня, чувствовал, как на него повеяло спёртым и пыльным воздухом, едва он зашёл в ту комнату.

Огонь, точно живой, присмирел, стал заметно мельче в окружении книжных шкафов. Круг света был невероятно мал. А потолок, как знал аристократ, во всём замке, достаточно высок. И он мог только гадать, достают ли полки шкафов до потолка.

Он ходил по лабиринтам, вглядываясь в разные заглавия книг. Его вторая тень плелась где-то позади.