Разлом/Освобождение

Даже в замке слышался истерический крик:

— Быстрее! Едь, едь тебе говорят! Да живей ты, сволочь!

***

"Ссуда под залог замка и остатки семейных земель" — эта мысль не давала молодому аристократу покоя. Он понимал, что рано или поздно, так или иначе, но с него могут востребовать... отнять то немногое, что ещё принадлежало его древнему роду.

"Мне нужны деньги" — с печалью думал он. — "Мне, наследнику великих полководцев и военачальников нужны деньги, а работы, которая бы мне подходила и была бы под стать досточтимым предком.

.. её попросту нет!"

В ту зиму, старательно перебирая в уме и архивах всех, к кому можно было обратиться с просьбой о найме кем угодно, даже гувернёром, молодой аристократ больше всего времени проводил за написанием писем. Он их рассылал в ужасающем количестве. Но те редкие ответные письма, что он получал, как правила были простой любезностью, ничего под собой не имеющие. Формальная дань уважения его предкам. Не ему.

Почти по прошествии года, как вернулся домой, молодой аристократ разрывался между двух путей спасения.

Первый был болезненный и унизительный. Второй ещё более оскорбительный, но лишь только по отношению к предкам.

Ему предложили возглавить отряд городской стражи. И тех денег, которые он смог бы на этой работе получать, вкупе с рентой от крестьян, едва бы хватало погашать проценты ссуды. Как итог, молодому аристократу пришлось бы служить так же, как служат ветераны-простолюдины... да и всё равно не иметь возможности вырваться из долговой кабалы — работать на какого-то дельца, давшего ссуду, всю жизнь.

"Всю жизнь..." — думал молодой человек, представляя, как стариться в забвение. Копошась в грязи, как червь. Как он до глубокой старости будет возвращать один единственный денежный долг, не имея и малейшего шанса проявить себя достойным потомком своих родителей.

"Всю жизнь..." — мысленно повторил он, понимая, что в таком случае все старания и жертвы отца и деда будут пустыми.

Что он самолично зароет знамя своей семьи в грязь. Что никогда не заслужит воинской славы. Что умрёт старым, сморщенным, ничего не стоящим, унылым старикашкой.

Второй выход из положения был в том, чтобы продать часть воинских трофеев своих уже давно умерших предков. Он имел только относительное представление, какое несметное сокровище собой представляли старые доспехи, взятые с различных правителей, — с их бездыханных тел.