Разлом/Освобождение

без знаний и желания что-либо узнать, — просто делает и будь что будет! Только после, уже готовое, проверяет, работает ли... и как именно работает!

После этого Виктор начал рассказывать о том, что случилось с одним из коллег, — с тем, что поймал и сожрал воронёнка, а после получил наказание от целого полчища ворон. Воспоминания навеяли лёгкую грусть, а после, когда мужчина задумался о том, говорить ли как именно он получал ту полудрёму, даже приуныл. И всё же рассказал.

Старик поцокал, рассказал, чем опасно такое пренебрежение к лекарству.

Минут пять отчитывал Виктора за неосмотрительность и несерьёзность, а после, замолчав, назвал одно лекарство, которое доступно в любой аптеке и продаётся без рецепта. Виктор растерянно спросил:

— Что?

Старик повторил название, а после добавил:

— Думаешь, я не пробовал? Если ещё этих таблеток прикупить, а после, вместе с теми, что я тебе выдаю, да смешать со спиртным... вот тогда-то будет веселье!

В голосе старика послышалось нечто такое, что мужчина невольно вообразил старика в иной одежде, стоящем в окружение молодых девушек.

Старик улыбался, а зрачки его предательски расширились, а в руках его было по крупному пакету с психотропными таблетками. С этих мыслей Виктора сбил сам старик, спросив:

— Так что же, жив он?

Волшебное очарование в один момент растаяло. Осталась только пустота и холод воспоминаний.

— Что? А... нет, не выжил.

Виктор ухмыльнулся, но ему было неприятно и горько признавать свою промашку.

— Я ведь поначалу думал, что мне это так.

.. привиделось... как же, привиделось! — мужчина шумно выдохнул. — Перед самым уходом я видел, как на том самом месте лежали добела вычищенные, никому и даром не нужные кости... был человек и вот его не стало... Так глупо... так просто!

Виктор вновь замолчал, обдумывая и осмысливая слова, которые сами собой сорвались. Последние слова его удивили тем, что ярко отражали всё его негодование, вызванное тем случаем. Человек, да так просто, неожиданно смертен... это не могло уложиться в его уме, с этим не могло примириться само его естество.

Жить, быть чем-то в жизни, а после раз... и всё кончено. Это ему даже тогда, лёжа на диване и глядя на белый потолок, казалось неправильным, этакой злой шуткой.

— Хорошо... — сказал психиатр, а после, спохватившись, поправился, — вернее плохо. Вся эта ситуация... так не должно происходить... не так должен оканчиваться путь человека. — старик поднялся на ноги и подошёл к проигрывателю.