Разлом/Освобождение

Пара движений, и музыка смолкла.

— Это очень печальный случай, — продолжил старик, вновь усевшись за свой рабочий стол. — И я могу понять твою печаль, но... неужели только этим и ограничилась прожитая тобой неделя? Не подумай, что я это считаю недостаточным, что этого мало, или ещё что-нибудь, — этого более чем достаточно, чтобы вогнать иного здорового человека в тяжёлую депрессию, но... тебя, мой милый друг, тяготит нечто иное, верно?

Виктор не ожидал подобных слов. Ему становилось заметно тяжелее думать о случившемся прежде.

А уж когда смолкла музыка, то показалось, словно прорвало плотину и дурные мысли хлынули зловонным потоком, заполоняя голову и вытесняя всё прочее. Услышав слово "депрессия" Виктор ясно осознал, что и в самом деле он уже впал в депрессию.

Воспоминания раз за разом повторяли свой круг, перед мысленным взором проигрывался снова и снова тот фрагмент, когда на человека налетела стая ворон. Виктор как наяву видел человека, который размахивает руками, каркает на манер ворон и как у него к губам прилипло несколько чёрно-серых перьев.

На этот раз доктор не спешил отвлекать его от тягостных мыслей. Угадывал, что мужчина переживает не самые лучшие мысли и не мешал ему, вероятно, боясь сделать хуже. Он ведь всегда стремился облегчить участь и бремя Виктора прежде, так почему бы ему поступать теперь иначе?

Продолжая заплыв по тягостным и вязким воспоминания, Виктор неожиданно оказался лицом к лицу с той ситуацией, которая прежде его крепко подкосила.

Он вновь услышал детский смех. Вновь увидел ту школьную форму и до блеска начищенные ботинки, улыбки на юных мордашках. Виктор вспомнил о самом болезненном, о том, что не смог дать им отпора, что даже не попытался взбрыкнуть, а терпеливо принял участь, на которую его обрекли старшие школьники.

"Биомусор, — прозвучал в голове насмешливый голос. — Отребье!"

Мужчина долго молчал. В очередной раз терзался, вернувшись к осознанию, как он слаб. Ему удалось забыться, уснув в хмельном угаре дома, прожив целый день ничем не напоминая себе о случившемся, но тут он вновь встретился со своей слабостью лицом к лицу.

И это было невыносимо тягостно, болезненно и отвратительно.

Раз за разом мыслями он возвращался к тому случаю. Чувствовал ту боль, то унижение, переживал их вновь и вновь, но ничего, совершенно ничего не мог поделать. Как и тогда, как и прежде, когда к нему в дом вломились "блюстители порядка".