Разлом/Освобождение

Умер на войне, ведя за собой воинство в отчаянный, смертный бой! Юный аристократ помнил его, как могучего, иссечённого в боях колоса. Такого доброго к ещё маленькому наследнику рода.

Отец у молодого человека умер позже. Это известие застало его в четырнадцать лет. И не смотря на то, что поступок отца стоил ему будущности, не смотря на то, что из-за отца юноша переживал многие нападки, он гордился отцом.

Они воевали и умирали за славное имя империи, в то время как дельцы и подстрекатели укрепляли свой, новый мир — мир лжи и плутовства!

Закрыв глаза, молодой аристократ увидел как живых, стоявших рядом друг с другом, его деда и отца.

— Насколько плохи наши дела? — спросил молодой человек.

Матушка, пытаясь смягчать, внимательно подбирая слова, рассказала, как её муж, готовясь к революции, желая поддержать своего проигравшего сюзерена, распродал почти все земли... за бесценок.

Но, всё это было зря, ведь революцию подавили самым жестоким образом. Тогда и умер его отец, так и не восстановив власть великого императора-полководца.

— Он был верен своему слову, — задумчиво сказал аристократ. — Он сделал то, во что верил.

Но всё-таки на сердце было нестерпимо горько, ведь он помнил, что во время обучения ему исправно приходили деньги... деньги, в которых себе отказывала его мать... деньги, которые ей явно были нужнее!

***

В те дни слуги с состраданием глядели на меланхоличного, совсем молодого господина. Он, точно привидение, неспешно прохаживался по замку и ближайшим окрестностям.

Был ужасно молчалив. И на мир смотрел такими печальными глазами!

Не раз его замечали в переходах замка, стоящего без единого движения. Немного приподняв голову, он казался для чужих взглядов изваянием, но на деле смотрел на старые семейные стяги. Они уже истлели, краски померкли и рисунок больше угадывался, чем явственно виднелся, но... молодой мужчина смотрел на них, как на воинские знамёна.

Те, кто имел слух поострее и достаточное любопытство, рассказывали другим, что в такие минуты умудрялись услышать.

Молодой аристократ, внешне уставший и замученный, с жаром шептал клятвы о том, что возродит династию, что вернёт семье былое величие.

Слуги считали, что их молодой господин, после стольких-то утрат, пошатнулся рассудком. В их взглядах не сложно было заметить жалость и сострадание. Взгляд самого молодого аристократа был блуждающим и ничего в целом не замечал кругом.

Порой его видели в "Галерее славы".