Разлом/Освобождение

Осознанно и достаточно громко говорить ему было уже непривычно. — У нас завелись беглые слуги?

Женщина красноречиво посмотрела на слугу, и тот, понимая, что его может ожидать за ошибку, не хотел говорить, но... молодой человек, точно сбросив меланхоличное оцепенение, вновь возвращая себе ясность мысли, требовательно, как может только владыка, приказал:

— Доложи мне. У нас что, беглые слуги?

И пусть он сказал не совсем верно, но, мужчина, под пристально-проницательным взглядом, кивнул. Неосознанно, молодой мужчина смог вселить страх одним своим видом, который вселяли его великие и решительные предки.

Он внимательно выслушал доклад о том, что и в самом деле из замка бежали двое слуг. Отмахнувшись от подробностей и причин, мужчина требовательно спросил:

— Куда они могли сбежать?

И едва только услышав название соседнего леса, потребовал:

— Седлать коня! И собак... у нас есть гончие?

Матушка, было, попыталась остановить сына, но тот, не успокаиваясь, всё больше распаляясь, требовал:

— Коня, седлать коня!

А уж спустя каких-то несколько минут, он, опрометью выбежав из замка, вскочил на незнакомого ему жеребца.

"Большего и не нужно!" — подумал молодой аристократ, скача во весь опор в сторону леса, слыша за спиной сопение трёх гончих.

И взор его в ночи точно горел. А худые руки, сжимавшие узду, были удивительно тверды и сильны. Даже незнакомый конь ни разу не взбрыкнул.

Несколько часов он, молодой мужчина, вместе с собаками, мчался по лесу, выискивая беглецов. Несколько часов безудержной погони, в которой инстинктам целиком и полностью отдавались как охотник с гончими, так и жертвы.

Люди из окрёстных деревень долго потом рассказывали, как слышали собачий лай. Как после, спустя время, услышали крики людей, которых всё-таки настигли собаки. И, те немногие, что глубокой ночью не спали, а выглядывали в окна или таились в потёмках, рядом с замком, увидели, что прежде казавшийся сумасшедшим аристократ может быть и жестоким.

Связанные крепкими верёвками, вслед за лошадью плелись двое людей. Вокруг них скакали и лаяли гончие — но ни одна не решалась больше укусить пойманных. Молодой мужчина кнутом, не жалея, объяснил собакам, кто есть хозяин и кого следует слушаться. Беглецы же, в окровавленных и изодранных одеждах, покорно плелись, уже примирившись с грозящей судьбой.