Разлом/Освобождение

Да и так вернее было, что никто не украдёт ночью их животинушку, а потому они жили под одной крышей со свиньями, коровой и лошадью, а также с десятком куриц в отдельном вольере.

Злоба не отпускала. Первый порыв был выместить свою злобу на животном... пнуть хряка, дать по рогам корове или хлопнуть лошадь по шее. Молодой человек даже замахнулся, проходя мимо лошади, но... рука обессилено опустилась на холку этого дорогого для него создания.

В деревне любое животное имеет ценность. Особенно ценны лошади и коровы, — без первых не вспахать землю, а без вторых.

.. без коров и молока не видать, а это весьма неприятно. И Виктор, уже многие года по весне вспахивая землю с этой лошадью, — когда то разрешал отец, — чувствовал с ней некоторое родство. Это молчаливое создание поражало своей терпеливостью и решительной силой. И молодой человек это ценил. Он знал, как порой сложно себя сдержать... а этот образец кроткости и стойкости ему был ближе многих в родном доме.

Погладив гриву, молодой человек схватил лошадь за морду и уже привычно заглянул в глаза вечно полные спокойствия.

В этих глазах он находил успокоение. И уже улыбаясь, забывая о невзгодах случившегося утра, гладил лошадь за ухом и тихо-тихо рассказывал о своих печалях. Вместе со словами, всякая беда и печаль, раз и навсегда покидали его, едва он рассказывал это семейной лошади.

А после, с успокоившимся на сердце пожарищем, молодой человек вышел на улицу. Широко раскинувшаяся деревня только-только просыпалась. Совсем редкие крестьяне уже отправлялись в поле.

А ведь солнце едва-едва начинало окрашивать небо далеко на горизонте. И холодный ветер, ещё не растратив холода и свежести ночи, со свистом бродил по улице и дарил живительную бодрость и пробуждал ясность мысли.

Виктор делал всё как-то бессознательно. Просто делал потому, что так привык, потому, что не мог иначе. Подошёл к небольшому бочонку с холодной, дождевой водой и, быстрыми, привычными движениями умылся. А после, отплёвываясь и утираясь грязным рукавом рубахи, возвращался домой.

Зайдя домой, поднявшись на второй этаж, молодой человек прошёл мимо комнатки, в которой проснулся. Освежённый и бодрый, он зашёл в основную комнату. Посредине стоял огромный стол, а за ним сидело не менее огромное семейство. Одиннадцать детей, их родители и три молодые женщины, — жёны самых старших братьев.

Без каких-либо лишних слов он сел за стол и посмотрел на смурного отца, — того мужика, что его разбудил. Они встретились взглядами.