Разлом/Освобождение

Виктор с лёгкостью справлялся с не такой уж и простой задачей, — пропалывать густые заросли от различных растений при этом, умудряясь не выдирать ни одного ростка репки. Его удивляла и приятно изумляла та педантичная точность, с которой он, не задумываясь, справлялся с работой. Также работали и другие, — быстро, точно и ловко. Без устали и ропота. С разговорами, песнями, шутками и смехом.

К обеду люди уже обливались потом. Жар откровенно их мучил. Давно уж смолкли разговоры и песни. Крестьяне тяжело отдувались, утирались, но продолжали работать, пока на то были силы.

Не отвлекались больше от работы, не растрачивали даром силы, но при этом умудрялись работать, как и прежде, — точно, быстро и ловко.

Виктор удивлялся, с какой стойкостью и терпеливостью умудряется переносить солнцепёк. Это было чем-то попросту немыслимым! Тяжело верилось что, не смотря на тяжесть испытания, ему и в самом деле удаётся справляться с работой. Долго не понимал, насколько всё это неправдоподобно.

С самого утра Виктора не покидало тихое сомнение.

Какая-то необъяснимая недоверчивость к происходившему. Да, в окружающую действительность верилось легче и охотнее, чем в то, что он помнил о себе. Те обрывочные воспоминания выглядели попросту кошмаром, — обычным таким ночным кошмаром, который ещё долго продолжает по пробуждению крепко стискивать сердце и не оставлять в покое ум. Но то, что он и в самом деле так мог работать, не терзаясь от жары и усталости, — это было уже явным перебором. И сомнение, с которым он жил с самого пробуждения, явственно ощущалось.

Раз за разом пытаясь вспомнить окружавших его людей, Виктор начинал осознавать, что попросту ничего не помнит. Вспоминая лица людей, с которыми ранним утром завтракал за одним столом, Виктор вновь и вновь сталкивался с непреодолимой стеной забвения. Он боялся и избегал всё более крепнувшего осознания... избегал, но продолжал автоматически работать, чувствуя ужасную пред полуденную жару и усталость. Долго откладывал то, что и поставило жирную и непоколебимую точку в происходящем.

Избегал того, что в одно мгновение ему объяснило, что происходит на самом деле. Но всё же не смог долго терзаться угрюмыми мыслями и попытался остановить свою руку.

Он просто попытался остановить ту руку, что уже выдирала с корнем колючее растение. Сквозь толстые и крепко огрубевшие мозоли колючки не смогли добраться до мягкой плоти. Рука сама собой, автоматически откинула немного назад эту траву.