Разлом/Освобождение

Он по одной только привычке отвечал и слушал приятелей, которые явно не замечали каких-либо перемен. И это успокаивало Виктора. Для него это значило, что всё идёт так, как и должно быть. Это означало, что всё хорошо. А большего ему было и не нужно. После того-то кошмарного сна, в котором он начинал встречать монстров на каждом шагу! Одна мысль о том, что он жил, пусть и во сне, без смысла и цели, угнетала Виктора.

Теперь-то всё было иначе... правильно и приятно. Он был в кругу друзей и приятелей. Говорил с ними о разном, в целом — ни о чём.

У него была семья. Крупная, настоящая семья. И пусть пробуждение было грубым, а младшие над ним посмеялись, но почему-то Виктор был убеждён, что в случае нужды его не оставят одного. Вспоминая обрывки страшного, но такого живого сна, Виктор видел, как там... в иной жизни, он был дома совершенно один. Как он был там всегда одинок. Даже на работе или на улице, в толпе людей, — он живо и явственно ощущал то ужасающее одиночество.

Когда они вышли к полям.

.. не замедляя шага и не подав вида, Виктор изумился тому, какой всё-таки был размах и масштаб работы. Его это так потрясло, словно впервые увидел подобное, — сам для себя мысленно отметил он. А ведь и в самом деле было чему удивляться, — до самой линии горизонта тянулись полосы полей. От самой дороги и далеко-далеко в сторону раскинулись широкие, трёхполья, — одна полоса, не засаженная ничем, другая с ещё ранней пшеницей, а третья полоса была засажена репой.

За работу они принялись, пока воздух был ещё прохладным и едва только начинал прогреваться после ночи.

Солнце озарило небо и тихо-тихо начинало согревать. Работали быстро, не расходуя даром и мгновения, избегая лишних и ненужных движений. Виктор изумлялся, как легко и непринуждённо у него, без всякой мысленной деятельности, получалось работать на земле.

Разговоры не утихали. Порой слышались шутки, а то и вовсе кто-нибудь начинал петь песню, которую вскоре подхватывали другие. Не хитрым образом крестьяне облегчали свою нелёгкую трудовую жизнь.

А время неуклонно ускоряло свой бег. Солнце поднималось всё выше, крестьяне быстро-быстро пропалывали репу от молодой поросли лебеды и прочих сорных трав. В один день было немыслимо справиться со всей работой, но люди старались. Особенно это было заметно в том, как быстро подростки, — в основном девчушки от десяти, может даже девяти лет, — быстро перетаскивали выдранные сорные травы в специальную яму с будущим удобрением.