Разлом/Освобождение

Виктора удивляло то, как крепко было тело у молодого человека, как переносило усталость и жар дня, — пусть полдень остался позади, но до вечера с его спасительной прохладой было ещё далеко.

Крепость тела и духа, о которых, что вероятно, даже не подозревали работяги, порядочно удивляла Виктора. Он восхищался их стойкостью перед тяжёлым трудом и погодой. И ясно сознавал, что в своём настоящем теле он и пары часов такого труда не вытерпел. А уж до обеда явно получил бы солнечный, тяжёлый удар. К счастью для него он был всего лишь зрителем в крепком молодом теле.

Работа растягивалась. До неприличия медленно по небу плыло солнце. Но всё то время, что молодой человек в поте лица работал на земле, сплющивалось и казалось быстро летевшими минутами, но не как не тягучими часами. Да и прохлада, сопровождавшая приближавшийся вечер, обещала скорый и приятный отдых. Виктор чувствовал, как с приближением позднего вечера в теле молодого человека всё более и более явственно зрело нетерпение и сладостное ожидание.

Но, какими бы не были планы у молодого человека на грядущий, поздний вечер, они разом оказались отложены на потом. Ещё солнце клонилось к горизонту, как на поля прибежали двое младших мальчишек. Они говорили со взрослыми и ещё не было ясно, что же случилось. Только, к глубочайшему и яркому на чувства удивлению молодого человека, его, вместе со сверстниками, собрали и отправили, под руководством почти десятка взрослых мужчин туда, где обычно паслось стадо.

Не сразу, но им, не останавливаясь, взрослые мужчины коротко объяснили:

— Какой-то хищник перепугал стадо.

— По одному не шастайте... — продолжал другой. — Если то, что рассказали мальчишки, правда.

— Да струхнули они! — воскликнул третий. — Разве не ясно? Наплели всякого, только бы самим вечером не отхватить!

Виктор и не знал, что думать. Не понимал он ничего в деревенской жизни. А по ощущениям, молодой человек явно немного напрягся. Но почему Виктор не мог понять, только предполагал разное.

Дальнейший путь до лугов, где обычно паслось стадо, они шли в молчании. Старшие явно были не в духе, а молодняк не решался лезть, ведь явно понимали, что могут угодить под горячую руку. Как первые, так и вторые были напряженны. Виктор чувствовал то же, что и молодой человек. Он смотрел его глазами. И явственно осознавал, что пусть до конца ничего не ясно и не понятно, но все они нервозны, взвинчены.