Отдел 15-К

– То есть он одушевленный? – удивился Колька. – А я думал, что он вообще… Не от этого мира.

– Да господь с тобой. И наш он, местный, и с душой у него дело будь здоров как обстоит, – отряхнул джинсы Герман. – Я тебе больше скажу – у него две души, оттого его еще иногда называют «двоедушником», хоть формально это и неправильно, поскольку так называется совсем другой вид нечисти. Формально неправильно, но по сути – верно. Одна душа у него черная, та, что он за занятия свои получил, а другая светлая, эта покоя ему не дает.

– А почему его сталь не берет? – уточнил Колька.

– Потому как он нежить, хоть и не бесплотная, но все-таки. – Герман скорчил рожицу. – Таких сталь не берет, тут кое-что другое надо. Нож видишь? Окован чистейшим серебром, потому стрига и подрезал. Экзамен сдашь – такой же получишь. А если постараешься, то и того раньше его тебе пришлют. За особые заслуги.

Кольке захотелось, чтобы ему такой нож прислали поскорее и, желательно, без экзамена. Экзамены Колька не любил. 

Когда они вернулись наверх, за вещами, дежурная уже проснулась и испуганно хлопала глазами.

– Мальчики, вы только не говорите никому, что я уснула! – взмолилась она, увидев оперативников.

– Как можно, – ответил ей Герман. – Да мы и сами закемарили маленько, только что проснулись. Честно-честно!

Глава 5

Глава пятая

Хозяин погорелого театра

Люк в больничном подвале решили заварить намертво, во избежание. Герман уехал отчитываться перед Ровниным, а Колька специально дождался рабочих, убедился в том, что здесь теперь не то что страхолюд в шляпе – мышь не проскользнет.

Пока рабочие возились со сваркой, пока двигали рухлядь, чтобы искра её не подожгла, парень все размышлял о событиях этой ночи и о словах Германа, которые тот ему сказал, когда они завтракали.

– Слушай, Гер, а отчего так выходит? – после некоторых раздумий поинтересовался Колька у оперативника, с аппетитом наворачивающего рисовую кашу, которой сердобольные сестрички решили накормить напарников с утра. – Тут всем всё пофигу, что ли?

Дело в том, что напарникам даже вопросов никто никаких задавать не стал.

Но нет – никто и ничего не спросил.

– Думай, что говоришь. – Герман облизал ложку, и она с глухим стуком бахнула в лоб Кольки. – Врачи – молодцы, особенно те, что в муниципалке работают. Кто бы что ни говорил – молодцы.