Отдел 15-К

И вот еще – ты что, у Рафика в палатке еду покупать надумал? Ты себе враг?

– А чего? – не понял Колька. – Шаурма как шаурма.

– Копыто, веди их в запасники. – Свищ не стал ничего объяснять парню, только головой покачал, видимо, поражаясь наивности и неразборчивости в еде работников внутренних органов.

Колька до этой прогулки даже не представлял, какая на самом деле большая территория может быть у вокзала. Все перроны и здания – это лишь малая толика того, что видят пассажиры. Помимо этого, есть еще какие-то ангары, переходы, отстойники, пути, которые давно никуда не ведут.

И везде жизнь – работники, бомжи, просто странный вокзальный люд, который вроде как в пути, но стоит на месте.

Впрочем, разговоры с большинством из них ничего не дали – контингент на задворках вокзалов, увы, был соответствующий, в основном из людей, которые и в жизни ушли на второй, а то и на третий план бытия. Речь их была не слишком связной, мысли как у Буратино – коротенькие-коротенькие, памяти не было вовсе, а уж как они благоухали…

– Как в домино, – печально отметил Герман, пообщавшись с очередным бомжом, который так и не взял в толк, что от него хотели.

– Пусто-пусто.

– Так не с теми говорите, – засмеялся кто-то у оперативников за спиной.

Обернувшись, они увидели невысокого паренька в короткой кожаной куртке, черноволосого и с невероятно ехидной физиономией.

– О, Карась, – пробасил Копыто, которому явно опостылело мотаться под усиливающимся снегопадом. – Все, теперь твоя очередь. Адья, пацаны.

– Молодой, держи подгон.

– Карась протянул Кольке сверток. – Кинь бациллу на кишку.

– А мне? – возмутился Герман.

– Не-не, речь только вот об этом кадете[1] шла. Что мне Свищ сказал – то я сделал, – открестился Карась. – Извини, братуха.

– Оставишь, – приказал Герман Кольке, который, рыча, вцепился зубами в ароматную теплую шаурму. – Или я тебя здесь и прикопаю.

– Сурово у вас, – отметил Карась.

– А то. – Герман стряхнул с плеч снег. – Ладно, это все лирика. Так где искать надо? Ты там что-то сказал, я все верно услышал?

– Верно, – кивнул Карась.

– Когда Свищ уже к вам уехал, мне одна сорока на хвосте весточку принесла, что есть шкет, который что-то видел.

– «Что-то» – что?

– А не знаю. – Карась развел руками. – Еще не говорил с ним. Ну, пошли?

– Само собой. – Герман ловко вырвал остатки шаурмы из рук Кольки. – Дай сюда. И куда в тебя только лезет?

Карась шел впереди, шустро перелезая через какие-то ограждения и время от времени исчезая за разыгравшейся метелью.