Магические безобразия

В дедушкиной с бабушкиной, самой большой комнате, разделенной внутренней перегородкой на спальню и кабинет, имелось множество старых альбомов с черно-белыми фотографиями из советских времен. Оля могла часами сидеть и разглядывать эти альбомы, благодаря им, она чуть-чуть подумывала о работе фотографа и мечтала поскорее накопить на собственную камеру.

Придя домой, Оля оставалась недовольной и несколько раздраженной, а главное, захваченной идеей наказать Лужайкину и Флаева за оскорбления в адрес Насти. Если Глеб ей просто не нравился, то к Кристине в Оле, в целом спокойной и добродушной девочке, пузырилась отвратительной жижей ненависть.

Поэтому направившись к себе в комнату, Оля устроилась за компьютером, вошла в Интернет и приступила к поиску способов для реализации своей ненависти.

В понедельник двадцать девятого октября Варя Измайлова пришла в школу с четким ощущением беды. Интуиция кричала, верещала, судорожно рвала на голове волосы от паники. Ей вторил организм. В целом все было в порядке: короткая первая четверть стремительно летела к концу, посмеиваясь тыквенным хэллоуинским ртом, оценки обещали станцевать в дневник красивыми положительными цифрами, за исключением английского и геометрии, с танцевальным кружком дела шли неплохо, не считая заболевшего гриппом Глеба, не появлявшегося в школе вторую неделю, но обещавшего все выучить после, Игорек присмирел со своими идеями, только Лена ходила несколько задумчивой, но каждый раз лукаво подмигивала при упоминании Рина.

С самим магом их отношения оставались на прежнем уровне – он командует, Варя во всем слушается.

После ночного похода в дом к Максимову Боре, Рин выглядел крайне довольным и впервые похвалил девочку за работу, при этом поворчал, напомнив, что перенапрягаться вредно для здоровья. Сам Максимов с той ночи несколько изменился: дума на лице сменилась со скучающей на мечтательную. Встретив однажды Измайлову в столовой и сказав, что видел во сне похожую фею, привязал к Варе это прозвище. Теперь при каждом случае называл ее «Девочка-фея». Варя, которой очень понравились картины Максимова, легко приняла такую вольность.

Выйдя из гардероба и поднимаясь на второй этаж, девочка поняла причину своего необъяснимого беспокойства: по школе носились с различной прытью черные, коричневые и грязно-серые кляксы облачков-эмоций. Воздух давил затхлостью. Даже сквозь золотую защиту кокона проникали злобные ядовитые мысли и испарения. В кабинете географии Варю встретила неожиданная тишина.