Магические безобразия

Одноклассники сидели за партами, хотя до начала урока было пятнадцать минут, и переговаривались шепотом. Лена заняла им третью парту первого ряда, уткнувшись в книгу с названием «Как понять чувства человека?», ничего не замечала вокруг. Поздоровавшись с Измайловой рассеяно, подруга читала до самого звонка.

Роман Викторович впорхнул в кабинет взъерошенной птицей: одежда имела следы беспорядка, пучок оставшихся волос торчал во все стороны, совиные светло-карие глаза беспокойно бегали из стороны в сторону. Дав обещанную контрольную работу, Стриж что-то писал за учительским столом, то и дело отрываясь от такого занимательно занятия и окидывая аудиторию зорким взглядом прожженного орла.

Второй урок – информатику – отменили из-за неожиданно сломанной ноги учителя, и в итоге 10 «В» посадили в пустой кабинет, наказав молчать в тряпочку. Первые десять минут ребята так и делали, пока не узрели стремительно ворвавшегося Потапова Леонида, в узких кругах мага Рина. Он был зол, что совсем не отражалось ни на лице, ни в движениях, но Измайловой хватило секунды, чтобы заметить эти перемены.

Отыскав Варю, Рин схватил ассистентку за руку и вывел из класса. Вслед им неслись возбужденные возгласы.

Маг и девочка шли до каморки молча и быстро, лишь оказавшись в знакомой обстановке Рин соизволил высказаться:

– В школе, а в частности у нас, большие проблемы!

– Ты про противные кляксы? – спросила Варя, заметно скривившись.

– Точно. – Рин тарабанил пальцами по столу. – Только важны не сами кляксы, а чем они вызваны.

– Ближайшим Хэллоуином? – беспечно пожала плечами Измайлова.

– Обычно все монстры в эти дни пугают общественность.

– Ты слишком много читаешь сказок, – внезапно взорвался Рин. – Я говорю о глупых маленьких девочках, которые пользуются головой, чтобы есть, а не думать!

Дернув Варю за рукав, он отправился в комнату, находившуюся рядом с той, где, как предполагала девочка, была кухня (или что-то в этом роде). Это помещение не имело ни окон, ни мебели, лишь белые стены да рисунок двенадцатиконечной звезды с незнакомыми символами.

В ее центре сидела Пряжкина Оля, покрытая чем-то черным, то ли краской, то ли порошком, на шее восьмиклассницы чуть мерцала алая объемная веревка.

– Что с ней? – ужаснулась Варя, невольно отшатываясь назад.

– Это наказание, – равнодушно-холодно бросил Рин. Его лицо было непроницаемо и серьезно. Таким девочка видела его впервые – другим, чужим, более взрослым. – Она возомнила себя судьей и решила, что может карать собственными руками.