Книга первая. Медиум

Однако не думаю, что это тот случай.

– Дерьмо… надо же мне было из всей многомиллионной Москвы напороться именно на этих…

– Что было, то было, Серёженька, прими как данное!

– Ой, обнадежил, фаталист одесский! – Иронично фыркнул я. – Давай теперь рассказывай, как ты меня из этого дерьма будешь вытаскивать?

– Да очень просто! Я уже упоминал, что хорошо смазанный механизм крутит свои шестеренки куда быстрее? Так вот, в процессе этого он, зачастую, пропускает некоторые мелкие, но очень важные моменты.

– Ты о процессуальных нарушениях?

– И о них в том числе!

– И что, мы можем на этом сыграть и развалить дело?

Петренко не выдержал и рассмеялся.

– Серёжа, ну ты юморист! Ты что, кина заморского пересмотрел? Только там могут показать, как из-за ошибки в протоколе с подсудимых снимают все обвинения. Нет, мой дорогой, наша реальность куда прозаичней, и поэтому нам с тобой нужно сейчас встретиться и хорошенько все обговорить.

– Без проблем. Куда мне подъехать?

– Давай лучше я к тебе. Куда скажешь, туда и приеду.

И будь ласков, постарайся раньше времени наши карты не раскрыть.

Даже по голосу было слышно, что Петренко расплылся в улыбке Чеширского кота.

***

В зале суда на моем процессе оказалось весьма многолюдно. Вездесущие журналисты каким-то образом прознали обо всем, и уже пестрели заголовками интернет-издания: «Известный экстрасенс начал перестрелку на парковке», «Московский медиум, вооруженный травматическим пистолетом, устроил бойню средь бела дня» или, мой самый любимый: «Секирин застрелил водителя из-за неправильно припаркованного автомобиля».

В общем, отрывались стервятники, как только могли. Вот и сейчас в зале вдоль стен тёрлось, наверное, с десяток представителей от различных СМИ, вооруженных кто чем. Кто с камерами, кто с микрофонами, кто с фотоаппаратами. Снимали не столько меня, сколько пострадавшую сторону – того самого бугая из «Воина», на лице которого все еще виднелись следы нашего с ним спарринга, а сопровождал его тщедушный щуплый мужичишка в наглаженном костюме.

На правой руке амбала, куда я засадил ему последний патрон из барабана, красовался огромный желтушный синяк, расплывшийся настолько, что даже заползал под длинный рукав, а сорванная резиновой пулей кожа уже покрылась толстой темной коростой. Выглядело хоть и неприятно, но совсем неопасно для здоровья.

Здоровяк кидал в мою сторону угрюмые взгляды, но я бы не назвал их многообещающими или мстительными. Скорее они были опасливые и настороженные.