Memento mori

— Прекрати, — нахмурилась Анна, но это не произвело на Марко никакого впечатления.

— Что — прекрати? Он тут побудет пару недель и уедет обратно в свою академию. А мы, ты… Каждый день… Вот это...

У Марко перехватило голос, он смог лишь махнуть в сторону окна. Крис понял, о чем речь, но оправдываться не стал. 

Легко не замечать окружающие странности в большом городе. Для всего можно найти объяснение. Призрак на фото? Дефект пленки, или камера дала сбой. Голоса в «белом шуме»? Это слух выискивает что-то знакомое в какофонии непонятных звуков.

Посуда сама перемещается по столу? Наверняка под домом проложена ветка метро!

Но здесь, в Вересковой Пустоши, оживали все страхи и кошмары. В окнах «Рябиновой грозди» отражалось все, что происходило на самом деле, все те твари, что населяли город наравне с людьми. И все, что они творили.

Самым страшным было то, что Анна не могла покинуть этот городок. Поначалу Вересковая Пустошь стала защитой — тот, чьи планы разрушила сновидица, не мог сунуться в кафе.

Дерево у входа защищало не хуже молитв, а иногда и лучше. А потом… Потом Анна решила, что обязана дождаться настоящего хозяина «Рябиновой грозди». Зачем это сновидице, ни Крис, ни Марко не знали, но спорить не посмели — она бы просто указала им на дверь. Так рисковать не захотел никто.

— Ты прав. Извини.

Аппетит пропал, настроение испортилось. Крис даже подумал, что зря приехал — здесь он лишний. И это чувство чего-то неправильного… Он словно упускал нечто, лежащее на поверхности, но в руки не дающееся.

— А ну, заткнулись! Оба!

Анна говорила негромко, но, казалось, вокруг воцарилась мертвая тишина. Даже неугомонный сверчок, заползший в помещение с улицы, замолчал, чтобы не заглушить слов сновидицы.

— Я устала. Пожалуйста, не треплите мне нервы, а то…

Её прервало звяканье колокольчика. В кафе вошли двое.

Крис едва не присвистнул при виде этой парочки.

Мужчина был то ли пижоном, то ли клоуном, то ли имел больную голову. Его вид был нелеп даже для Вересковой Пустоши.

Особенно для Пустоши.

Черный сюртук и жилет, белая рубашка. Однообразие черно-белого разбавлял алый шейный платок. Его украшала булавка в виде раскинувшего крылья ворона. Металлическая голова этой же птицы красовалась на навершии трости, которую гость прислонил к столику. Начищенные до зеркального блеска ботинки стучали, когда он шел к поднявшейся навстречу Анне.

— Дорогая, это вам!

Роскошный букет из кремовых роз, разбавленных пунцовыми бутонами.