"Золото мертвых"

И, пожалуй, наедине с Марфой я больше встречаться не стану, надо будет или Шлюндта, или Михеева звать в качестве соглядатаев. Ну и подмоги, на случай «если чего».

      Стелла за время отсутствия потеряла весь свой лоск, как бы дико это ни звучало. К тщательно уложенным до того в искусную прическу волосам сейчас более подходило слово «патлы», румянец со щек пропал, и осанка неуловимо изменилась. Что там за комната такая, в которой женщина за десять минут стареет на десять лет жизни? Прямо даже интересно.

      Но особенно жутко выглядели ее ноги. Марфа не врала, Воронецкую реально определили коленями на битое стекло. Просто у нее они все были в крови, причем при каждом шаге та выступала каплями на израненной коже, окрашивая пурпурным цветом изодранные чулки. 

      Я прислушался к себе – не екнет ли сердце, не стукнет ли в голову стыд, что вот так красивой девушкой распорядился, фатально спалив ее перед работодателем? Не-а.

Ничего подобного. Жалко? Есть немного, уж больно она скверно выглядит. Но все остальное – нет, никаких уколов совести. Воронецкая меня вообще на тот свет чуть не спровадила, и, подозреваю, удайся ей задуманное, сейчас бы обо мне уже не помнила, так, будто я и не жил вовсе.

      Как с тобой, так и ты, этот принцип мне был знаком с детства и никогда не подводил. Настоящему другу помоги во всем, врага не жалей, потому что он делать этого тоже не станет. Впрочем, не скажу, что в последние годы мне приходилось пускать это правило в ход, поскольку мое существование назвать полной жизнью сложновато, а без последней ни настоящих друзей, ни настоящих врагов приобрести невозможно.

 

      Но мне оно нравилось. Да, скучновато иногда, зато все понятно и предсказуемо. Одно плохо – кончилось спокойное житье-бытье.

      Или, наоборот, – это хорошо?

      – Свезло тебе. – Марфа с брезгливостью оглядела Стеллу.

– Заступник появился, говорит, что не такая уж ты и дура. Верю в это с трудом, но гостя не уважить не могу. И ты бы особо не кочевряжилась, взяла бы его, да ублажила как следует, хоть бы даже из благодарности.

      Стелла бросила на меня косой взгляд, вроде как виновато-благодарный, но я успел увидеть в нем искорку такой ненависти, что даже призадумался – а может, ну ее? Пусть бы ее прямо сейчас тут и пришибли.