Хроники гномки, или путь целительницы

– Ну, разумеется, - сказал он, - ведь у него есть такие мудрые и надежные советники.

Граф не сводил с рыжебородого человека с застывшей на лице кривой ухмылкой тяжелого взгляда.

- Осторожнее, Маттиас, - негромко предупредил он. - Я ведь могу тебя неправильно понять.

- Боюсь, вы действительно неправильно поняли меня, Риджвелл, - вздохнул Маттиас. - Я искренне рад тому, что в нынешнее непростое время нашему молодому монарху есть на кого опереться. Жаль, что этих людей становится всё меньше. Буквально, с каждым днём.

Граф резко вскочил на ноги, и едва не столкнулся с Маттиасом, который, не шелохнувшись, кротко взирал на него своими чуть раскосыми темно карими глазами.

- Я не знаю, какую игру ты затеял, Маттиас, - тяжело дыша проговорил граф, - но имей в виду, тебе не удастся меня запугать! Более того, смотри, как бы тебе самому не пришлось отвечать за свои слова. Королю известно больше чем ты полагаешь о твоих делишках…

- Кто из нас без греха, как поговаривает его преосвященство, отец Делавей, - развел руками Маттиас.

- Что же, не смею больше обременять вас своим присутствием, господин канцлер. Искренне прошу простить, если мои слова были превратно истолкованы. Надеюсь, вы замолвите за меня словечко перед его величеством. 

С этими словами, человек склонил голову в поклоне, и, сверкнув на прощание кривой улыбкой, исчез за дверью.

Граф Ремингтон Риджвелл еще некоторое время стоял у стола, не двигаясь. Чувство тревоги, возникшее сегодня утром на совете, сейчас превратилось в холодящую сердце уверенность.

 

«Нужно успеть переговорить с Антуаном!» - билась мысль в его голове.

Глава 11. Утренние хлопоты.

- И да воссияет Свет в сердцах ваших, всегда, ныне и присно-оо…

Экзарх Оккам перевёл дух, передавая партию хору.

Солнечные лучи падали на алтарь через высокое стрельчатое окно, ориентированное на восток, образуя на покрытой парчой поверхности золотистый полумесяц. Блики света играли на покрытых золотом кубках, вспыхивая разноцветными огнями в глубинах граней драгоценных камней, придавая службе какую-то неземную красоту и легкость.

 

Обычно он отдыхал душой именно в эти моменты, словно растворяясь в сиянии света, ощущая всем сердцем близость Наару, и исполняясь веры в то, что они действительно не забыли свой народ изгнанников-скитальцев.

Однако, сейчас экзарх ощущал только тяжесть служебного хитона, давящего на плечи, ноющую ломоту в пояснице и покалывание в ногах от долгого стояния.