Город, у которого останавливается время отдохнуть

Тот самый. И поэтому голос его бил, не имея возможности удержать, не имея возможности упасть. Бил жестоко. Потому что времени нет – есть замершая в этом неправильном городе вечность. Ничто здесь не бежит и не меняется. Выйдешь на эти улицы раз в год, раз в век – и будешь видеть всё те же стены, и навстречу – всё те же лица, и по дороге – всё те же машины со всё той же скоростью…

Голос хотел вырваться, голос рвал связки, крича: Выпусти!

Но Тот молчал. Не было рядом стада свиней и не было моря. Были люди и город.

И голос. И он кричал. Ему не хватало голосовых связок одного Дениса – он кричал и через другие. Это ведь так просто: голос держит Дениса, Денис держит кого-то ещё, кто-то ещё… И всё это держится на несдерживаемом ничем вопле: выпусти!

Но по-прежнему не было стада свиней и не было моря – и Тот молчал.

И вдруг – о чудо! Он сказал. Не все услышали, никто не понял – но Он сказал…

Но по-прежнему не было стада свиней и не было моря…

И голос снова кричал: выпусти! Кричал, но не мог уже удержаться и не мог удержать…

А привычного Дениса куда-то увели.

Денис держит кого-то, но голос уже не держит его. И поэтому плохо. Плохо голосу, плохо "держит" Денис кого-то… Вот и не держит уже совсем.

И голос, не сдерживаясь, кричит. Но никто не слышит.

И не было стада, и не было моря.

Был заговоривший. Не просто сказавший, словно не подумавши ляпнувший – а заговоривший. И заговорённый голос ничего не мог в ответ. Даже сказать.

Только просить – неслышно, несчастно:

- Выпусти.

Выпусти. Выпусти.

Но не было…

Не было стада свиней и не было моря. И не было времени, когда всё это было. Вообще не было времени. Нет и не будет.

Времени нет.

- Выпусти…

Глава сами-догадайтесь-какая

Покинув гостеприимные стены обители защитников правопорядка, чудотворец отправился на Ивановский ставок, тот самый, что возле Ивановского кладбища.

Было холодно, и он создал огонь, и тот, в благодарность своему создателю, грел его от всей души до кончиков волос и ногтей.

Войти в ледяную осенне-зимнюю воду было сначала немного страшно. А потом сотни холодных иголок вонзились в тело, но судорога не справилась с внутренним жаром, способным создавать огонь и разрушать огнём.

Огнём и мечом…

И всё нипочём…

И ты не при чём…

Нет, не так. При чем здесь меч? Вот меч-то здесь как раз и не при чём…

Холод отступал, и осторожный восточный лекарь извлекал из тела одну за другой свои чудесные ледяные иглы – и всё менялось.