Город, у которого останавливается время отдохнуть

Например, сказали ему, что на каждое дело, возвращённое на дополнительное расследование судом должно быть три, возвращённых прокурором – и всё, хоть кол ему голове теши, хоть сам на него садись, хоть это чудо насаживай. Инструкция есть инструкция. Не буду посвящать непосвященных в сложности предварительного следствия – это вам не интересно. Мне же и прочим следователям получать назад уже, казалось бы, оконченные дела было не только не интересно, но даже напрямую не в наших интересах, если можно так сказать. Это всё равно, что выполнять обезьянью работу – то же самое по второму разу.

Но прокурор был упорен в своих стремлениях, и дела от него сыпались назад пачками – явно старался человек план перевыполнить. Причём сыпались дела по совершенно нелепым основаниям, над которым смеялись мы потом всем отделением, а потом плакали по одиночке – те, кому эти дела приходилось получать. А посмеявшись и отплакав, получали эти грёбаные дела, принимали к производству, и, матерясь про себя, проводили дополнительное расследование, выполняя нелепейшие и бессмысленнейшие указания, после чего направляли дела обратно. И ждали следующих – прокурор был упорным малым и план предпочитал перевыполнить, а не наоборот… Да и фамилия у него была – Придурченко…

- Ты знаешь, что он на это скажет?

- Ещё нет, - честно признался я. – Вот направим дело на проверку…

- Направим? На проверку?! А из области приедет проверка? А служебное расследование на тебя?

- А я что? Я ничего.

- Да, только трупы у тебя оживают один за другим.

 

- Так это ж хорошо, - говорю, но сам себе не верю. Что ж хорошего в ожившем трупе? Даже запах – и тот…

- А ты знаешь, как говорят: "Нет человека – нет проблемы"?

- Как это говорят? – спросил я с выражением абсолютного идиотизма на лице.

- Как дурак!

Вы бы видели его лицо. Я видел, поэтому пришлось сосредоточиться на серьёзности текущего момента. В самом деле – что смешного? Тут плакать надо.

И вот – приговор, который не подлежит не обжалованию, то есть является окончательным, как диагноз о смерти больного:

- Дело в прокуратуру понесёшь сам! Лично зайдёшь к прокурору! Всё ему объяснишь! Спросишь, что тут можно сделать!

И всё это – с восклицательными знаками.

- И всё? – спрашиваю. С вопросительным знаком, конечно – спрашиваю ведь.

- Тебе что? Мало? Пошёл  с глаз моих!

И я пошёл с его глаз – на глаза прокурору. Или – как это говорится? – на ковёр.

"Спросишь, что тут можно сделать"! А что тут ещё можно сделать? Сделал я уже всё.