Город, у которого останавливается время отдохнуть

Продолжение, одним словом

- Ну и где он? – не хорошо щурясь, спросил Белый квадратного Лёшу.

- А вот он я! – радостно воскликнул, появляясь из ниоткуда, чудотворец. Как чёрная кошка, которую все искали в тёмной комнате. Уже и верить перестали, а она – вот она. Ну, на то он и чудотворец, чтобы совершать то, во что уже и не верят. Перестали…

Радостное появление чудотворца было отмечено ударом по лицу от Лёши, за что сам Леша тут же получил по лицу от Белого. Правда, в отличие от чудотворца, Лёша поднялся сразу и без посторонней помощи – шкаф, что ему сделается?

- За что, Белый? – с чем-то, напоминающем обиду, в голосе спросил квадратный.

- За всё. Его менты ищут, а вы тут фокусы мне показываете. Где он был?

- Да не было его!

- Вот и менты говорят, что его не было. И быть не должно – он у них из морга сбежал, слышал? Его кто-то замочить хотел, да не до конца – парень оклемался и дёру из загробной жизни. А если он у нас, и мы его прячем – что подумает тот, кто его мочил? Мне такого говна и без фокусников хватает.

Отвези его куда-нибудь…

- Куда?

- За город. Пусть на свежий воздух посмотрит. Ему, наверное, недолго осталось.

Квадратный Леша послушно поднял с пола всё ещё отсутствующего чудотворца и понёс в машину. Через несколько минут белая (в смысле, цвет у неё такой) "девятка" уже везла так и не вернувшегося из небытия "фокусника" подальше от скромной хижины Белого (в смысле, прозвище у него такое).

- Оклемался, чучело? – равнодушно поинтересовался Леша, заметив движение на заднем сиденье.

– Может, тебя в багажник переложить? Чтоб не отсвечивал?

- Не надо меня в багажник.

Леша пожал плечами.

- Тебя чего ищут-то?

- А меня ищут?

Леша ухмыльнулся. По-доброму так. Как в душу плюнул.

- Ну, ты даёшь, босяк! – и добавил, остановив машину, - Ладно, выходи – конечная.

- Спасибо, - только и смог ответить чудотворец.

"Девятка" плавно развернулась и вскоре скрылась из виду – будто её и не было. Может, и впрямь – не было?

Чудотворец поёжился и осмотрелся.

Оскалившиеся окнами неприветливые двух- и трёхэтажки, сумрачное утро, и людей вокруг почти нет. Чуть дальше в конце (или в начале?) улицы был пустырь, украшенный невысокой, но сильно растянутой кучей строительного мусора и просто хлама. Возле этой кучи, громко сопя, так, что стоявший шагах в пятидесяти чудотворец отчётливо слышал этот сопот, гуськом, строго в затылок друг другу брели несколько чумазых коротышек.