Город, у которого останавливается время отдохнуть

У него с этим строго. Что записано пером – не вырубишь топором, что вылетело – не вернёшь, потому как слово не воробей, и даже не журавль в небе.

Я снова почувствовал его "хватку". Пробует "держать".

- Иди отсюда. Устал я от тебя, - попытался я избавиться от назойливого подследственного.

- Так что же он тебе нагадал, начальник?

Я посмотрел на часы, потом на дверь.

- Всё, ухожу, ухожу. Но Олегу ты зря не веришь. Он дурак, конечно, но поверить ему можно. Кассандре вон тоже не верили – и что вышло? Так я тебе больше не нужен?

- Да кому ты вообще нужен? Проваливай.

Он ушёл. Ну, и чёрт с ним!

Психиатра бы. Или психолога. Вылечите меня, а то ведь распну кого-нибудь!

Снова смотрю на часы. Стоят. Некуда им спешить.

А вечером, по дороге домой пара каких-то молодчиков накостыляли мне. Не больно, но обидно. По голове. Темно было, я их даже не разглядел. Уроды-переростки! Перегаром от гадов несло на километр. А я даже понять ничего не успел. Иду мимо, мне - хрясь! – по лицу. Потом по затылку. Пока я поднялся, они на заплетающихся ногах, рисуя "восьмёрки" – за угол.

С хохотом, с гоготом.

Обидно, блин! Если не сказать грубее. Так вот и не верь после этого гадалкам и предсказателям.

"Может, и мне картишки раскинешь? Или ты все больше по рукам? В смысле, по ладони? По голове ещё не били обиженные клиенты? Неужели до сегодняшнего дня ни разу?".

И ведь не били же меня до сих пор – везло. А теперь вот попал кому-то под горячую руку, под твердый кулак, под разгорячённое сознание…

А не сам ли Олег этот Вещий мне головомойку устроил? В целях повышения, значит, доверчивости.

Бывают ведь такие предсказатели… Да нет! Не может быть! Хотя, поговорить с ним стоит. Про тот же вой в подвале, например.

Ох, к психиатру бы! А-то ведь распну…

Придя домой, начал перечитывать Михаила Афанасьевича. Сравнивать, значит.

Если честно – не похоже. Даже близко.

Глава 20, которая вполне могла бы быть и отступлением. Лирическим, естественно

Стрелки замерли. Чудотворцу показалось, что и сердце замерло, испугавшись этой внезапной остановки.

Странное видение, в котором был странный человек в странной одежде в странном же месте; в котором так много значило молчание и ничего, ровным счётом, не значили произнесённые в конце-концов слова, потому что произнесены они были в конце. А потом видение исчезло.

И почти сразу исчезло озабоченное лицо неприметного. Но это не было странным, он всегда пропадал. Странно то, что и лицо крючкоглазой ведьмы тоже пропало. Всё пропало.