Тревожный Саббат

Ты же любишь его, я знаю.

– Ты говорила о выборе…

– Есть и другой путь. Знаешь, даже обычный человек может совершить великое. Ты можешь отправиться к Заратустре. А мы снимем с него все защитные барьеры и позволим Тревожному Саббату овладеть его душой. И там же языческий праздник застанет тебя!

И есть все шансы, что ты переживешь эту ночь уже другой. И совершишь то, что мы от тебя хотим. Восстановишь усадьбу и вдохнешь в нее жизнь, сделаешь эргрегором – великим культурным и моральным центром, местом Силы. Мы с Ницшеанцем во всем тебя поддержим и поможем.

А когда дело будет сделано, проси чего хочешь. Любое желание и изменение судьбы. Но не буду скрывать: с Асмодеем ты, скорее всего, не будешь. После того, что он сделает с тобой.

– Скорее всего?

– Девочка, это не покупка холодильника. Это выбор судьбы. Здесь не может быть никаких гарантий, – вздохнула Аглая.

Ким вздохнула и опустила голову.

– Ты можешь выбрать свою жизнь, – повторила Аглая. – И тогда забейся под одеяло, спрячься, сиди, как мышь.

Вероятно, Саббат пройдет мимо, и ты не потеряешь Асмодея.

– И вы с Ницшеанцем уйдете навсегда?

– Да, обещаю. Или же ты можешь выбрать Тревожный Саббат. Он разрушит все моральные преграды в душе Заратустры, и тьма заполнит его душу. Ты будешь страдать. Ты умрешь и возродишься, как феникс! Ты вберешь в себя Саббат, как вселенская шлюха. Ты обретешь внутреннюю свободу. И ты будешь способна на великое, но навсегда потеряешь Асмодея. Так что ты выбираешь?

Ким подняла голову, лицо ее просветлело:

– Конечно, Тревожный Саббат и Великое.

– Я в тебе не сомневалась, – впервые в жизни Ким видела, что призрак улыбается.

И только эта искренняя улыбка удержала ее от слез.

Ким тихонько толкнула дверь в зеленую ротонду. К ее удивлению, та оказалась не заперта. Значит, Саббат все-таки вошел в душу Асмодея. Царапнул душу страх, но девушка двинулась вглубь дома, стараясь выглядеть безмятежной.

Заратустра сидел в каминной комнате и пил коньяк. А вовсе не чай, как утверждал. Он был бледен, как оживший покойник.

И в глазах его плескалась ненависть.

– Пришла все-таки. Не побоялась, – тихо сказал Асмодей.

– Не побоялась, – повторила Ким.

– А надо бы. Я не тот, каким кажусь, девочка.

– Я с тобой рядом хочу быть, – прошептала Ким и встала на колени. – И сама выбирать свою судьбу.

– Рядом? Да ты и поцеловать-то меня не можешь! – грустно улыбнулся Асмодей, затем поежился. – Жутко мне. Тревожный Саббат входит в душу. Прошу тебя, уезжай, девочка.