Тревожный Саббат

Насухо вытерлась полотенцем, надела толстовку, похожую на гигантский баклажан, широченные штаны и берцы. Затем пригладила пальцами ежик волос.

«Может, накраситься?» – подумала девушка, но эта мысль показалась настолько глупой, что она рассмеялась. Ким часто принимали за мальчишку и ей, стремившейся к серости и незаметности, это льстило.

«Я буду самой мужиковатой фаерщицей на свете», – решила Ким с едва заметной грустью.

Когда девушка вышла из дома, Асмодей и Чайна ее уже ждали. Всю дорогу Ким хранила молчание.

А в доме предков Заратустры бесцеремонно попросила фото его прадедушки, даже не притронувшись к чашке белого чая. Его заботливо приготовил Чайна, чтобы Ким немного пришла в себя.

– Да, это он, Ницшанец. Но я не уверена. Фото слишком старое, – сделала вывод девушка, глядя на фото молодого мужчины в солдатской шинели.

– Что? Ты хочешь сказать, что тебя преследует призрак моего родственника? – удивился Заратустры.

– Именно. И он хочет что-то нам сообщить. Может, ты что-то задумал… нехорошее?

– Да, Ким, ты права, я задумал нехорошее, – мрачным голосом произнес Асмодей.

– Я мечтаю, чтобы мне контрабандой привезли из Китая запрещенные виды пуэра, от которого впадаешь в наркотическое опьянение. Больше вроде никаких противозаконных действий совершить не планирую.

Ответом ему был ехидный смех Чайны.

Ким тоже едва не рассмеялась. Теперь при свете уютных ламп в приятном доме все страхи показались ей надуманными.

– И все же покажи мне еще фотографии твоего предка.

– Ладно, – пожал плечами фаерщик. Затем открыл верхний ящик старинного комода и вытащил внушительную стопку.

Ким и Чайна невольно подумали, что для таких раритетных снимков нужен дорогой альбом. Но Асмодея, очевидно, это не слишком волновало. Он быстро перебирал фото.

– Ну что, этот бледный юноша со взором горящим тревожит твой покой, о прекрасная Ким?

Девушка внимательно вгляделась в снимок. Улыбка замерла на ее лице, потому что на фото был изображен тот самый человек, который преследовал ее.

В этом не было никаких сомнений.

– Ницшеанец, он, – выдохнула девушка. – Даже книга на месте.

– Ну, хватит. Может, ты переутомилась? Не верю я, что мой дедуля восстал из мертвых и пугает тебя, – вздохнул Асмодей. – Хоть я в прошлом урбантрипщик и многое повидал. Да и прадедушка был человеком весьма неоднозначным. И так загадочно погиб.

– Мы связаны с тобой! – воскликнула девушка. – Иней была права, мне бы стоило держаться от тебя подальше.