Тревожный Саббат

– Я уже не могу все это видеть.– Пойдемте пить чай.

– Круто, – оживилась Ингрид. – А с чем он у тебя?

– Черный перец, анис, можжевельник, смородина.

– Вот это набор, – усмехнулась Ким. – Попробуйте лучше мой: брусника, вишня и кое-какая травка.

Огненная четверка принялась вдохновенно дегустировать чай вприкуску с булочками, которые принесла Ингрид.

– Чай Ким вкуснее, чем у Чайны, – подвел итог Заратустра.

– Согласна, чай утонченный и нежный, – признала Ингрид.

Чайна на минуту нахмурился, но вскоре его лицо разгладилось:

– Ты победила.

Чай и вправду отличный. Но я возьму реванш. Сейчас мы выйдем на улицу и будем крутить боевые. И я попрошу тебя помочь мне.

Ким согласилась, но неохотно. А Чайна изощренно отомстил за падение своего чайного авторитета. Фаерщик заставил Ким встать фактически вплотную к себе. Та улыбалась, и в глазах ее плясали огненные черти. Затем Чайна начал крутить боевые пои. Как ни странно, Ким не впала в истерику. Она стояла, расслабленно опустив руки вдоль тела.

– Тебе не страшно? – прошептал фаерщик, щекоча губами ее щеку.

– Нет, – так же тихо ответила девушка. – Мне хорошо.

– Ты не безнадежна, – обрадовано сказал Чайна. – Только отрасти волосы.

Ким смотрела на Чайну и улыбалась, а тот крутил пои, не глядя. Он любовался ее серыми глазами, в которых наконец-то светилась нежность. Фаерщикам казалось, что нет никого, кроме них и огня. Никого…

– Молодцы! – похвалил подошедший сзади Заратустра. – Но пора и Ким вступить на тропу войны и крутить боевые.

Напомню, ночь Ивана Купалы на носу. Начни с простого, девочка. С той же бабочки, к примеру.

– А если огненные пои запутаются? – испугалась Ким.

– Не волнуйся, тренировочные же у тебя не путаются. Всего лишь не ломай плоскости. Помни, у тебя отличная координация.

– А если я загорюсь.

– Мы тебя потушим пледом. На крайний случай есть ведро с водой и мазь против ожогов.

– А если…

– Хватит, Ким, не бойся, – Асмодей улыбнулся своей неподражаемой улыбкой, и фаерщице стало легко и спокойно.

Она крутила, как будто ничего на свете для нее не существовало. До ладоней в кровь и боли в мышцах. Пока не поняла, что растворила в огне всю свою боль и обиду, ненависть к обыденной работе и нелюбимому человеку, отвращение к Ингрид и влюбленность в Заратустру.

– Ты удивительна, – сказала Ингрид.

Асмодей одобрительно поднял палец вверх, а Чайна посмотрел на девушку тепло и нежно.

Тогда Ким решилась.