Тревожный Саббат

И знай: награда ближе

Всех к тебе.

– Не знал, что Ницшеанец был еще и поэтом, – пробормотал Асмодей.

– Нет, скорее всего, это писала его невеста Аглая, – возразила Ким, присмотревшись внимательнее. – Ой, смотрите тут и на другой стороне что-то есть.

– «Опись имущества, которое будет спрятано в тайном месте, – прочитал Заратустра. – Сервиз фарфоровый XX века с золотой каймой на 20 персон.

– Бриллиант на 103 карата, известный как «Падишах».

– Колье изумрудное, изготовленное в начала XIX века.

– Седло и уздечка, украшенные бриллиантами и рубинами.

– Яйца Фаберже – 5 шт. И среди них – «Курочка с сапфирами».

На «курочке» выдержка изменила Асмодею:

– Да пошли вы к чертям! Мы никогда не найдем мое наследство. Нет больше зацепок. Я все детство грезил кладом, поэтому и стал сталкером. Но потом поверил, что он – всего лишь семейная легенда. Я смирился. Я жил. Я лазил по заброшкам и крутил стаффы. А потом пришла Ким и пообещала, что найдет сокровище. И я поверил, что она – медиум, и к ней является призрак Ницшеанца.

Ну, куда ты полезла? Зачем растревожила меня? Жить тебе скучно? – фаерщик швырнул записку и побежал к усадьбе.

Ким затрясло, как лихорадке. Она побледнела и трясущимися руками взяла записку.

– Идите к машине, а я поговорю с Асмодеем, – сказал Чайна. – Постараюсь его успокоить.

Ингрид пожала плечами и молча стала собирать инвентарь. Ким сидела, не шевелясь.

– Да это подсказка, – поняла девушка. – Подсказка для родственников и друзей. Тех, кто хорошо знал Ницшеанца.

– Но толку нам с нее? – вздохнула Ингрид.

– Я ведь говорила, что этот клад найти невозможно. Но вы не слушали. Эх, мечтатели…

Глава 15

Через несколько дней проходила та самая жесткая тренировка, о которой предупреждал Асмодей. Первое время после поездки в усадьбу он ходил мрачный и даже слышать не хотел про возобновление поисков. Хоть Ким и убеждала, что можно попробовать разгадать подсказку. Но, видимо, Заратустре пришла в голову другая идея, потому что он лишь загадочно улыбался.

И вот уже четвертый час Ингрид тренировалась с веерами, Чайна со стаффами, Асмодей – со сложным инструментом роуп-дартом.

Ким крутила минимальную программу на поях: восьмерки, бабочки, мельницы. Ручки были неудобными, а девушка забыла перчатки, и уже стерла в кровь правую руку.

– Давай, Ким, крути, ты можешь, – подбадривал ее Заратустра.

А она уже едва передвигала отяжелевшими руками, но продолжала тренироваться ради одной улыбки Асмодея.

– Хватит, – решительно сказал Чайна.