Тревожный Саббат

Совсем юной. Они о чем-то шептались. Но теперь я точно знаю, что клада здесь нет, ведь девушка сказала, что это плохое место.

– А где он в таком случае? И вообще мы приехали, чтобы проверить эту версию. Ты же сама ее придерживалась. А теперь хочешь развернуться и уехать? – пожал плечами Асмодей.

– Нет. Но и что делать дальше, я не знаю.

– Давайте копать, – предложил Чайна. – Все проверим, ведь площадь небольшая, а нас четверо. За час-полтора управимся.

Ребята принялись за работу. И Ким заметила, насколько физический труд изменил их лица.

Ингрид расслабилась и выглядела почти миловидной. Заратустра работал с отсутствующим видом. Казалось, ему абсолютно все равно, найдут ли клад или нет. Чайну же труд облагородил, придал изящества его и без того утонченным чертам.

Через полчаса лопата стукнула о железо. В этот момент и саму Ким было не узнать, насколько воодушевленной она была.

– Ты закатишь пир на весь мир, Асмодей. И все мы будем кутить до рассвета.

– Окей, если ты снимешь свою уродскую бесполую одежду и наденешь платье с корсетом и кружевные чулки, – усмехнулся Заратустра.

Но радость оказалась преждевременной. Лопата стукнула о трубу, через которую подавалась вода в фонтан.

– Мы – дураки, – вздохнула Ингрид.

– Давайте работать дальше. Будем еще большими дураками, если уйдем, – сказал Заратустра.

И действительно, через полтора часа фаерщики перекопали всю землю вокруг пересохшего фонтана.

– Выпьем чаю, – предложил Чайна.

Ребята согласились и с понурым видом уселись на край бортика.

Через несколько минут на их лицах отразилось удовольствие и безмятежность. Каждый говорил себе: «Не верю я в этот клад, все – выдумки и легенды». Лишь Ким было не по себе. Она ерзала и никак не могла удобно устроиться на бортике.

– И как Крылов здесь сочинял, – воскликнула она. – А художник рисовал. Этот камень мне ужасно мешает. Он шатается.

– И вправду шатается, – согласился подошедший Асмодей. – Эх, ломик бы…

– Вытащишь и так, – сказал Чайна. – Дай-ка, я попробую.

Но в этот момент у Заратустры получилось.

В выемке оказалась небольшая светло-зеленая шкатулка.

– Похоже, что Ким все-таки придется надеть корсет и кружевные чулочки, – одними губами улыбнулся Чайна.

Но сокровищ в шкатулке не оказалось, кроме кольца со странным желтоватым камнем. Ким вспомнила, что видела его на руке одной из дам, изображенных на картине. Еще в шкатулке была записка, написанная красивым витиеватым почерком:

– Те, кто рядом, но не с нами.

Люби их, помни их.