Тревожный Саббат

А его шашни с Ингрид и сталкером Инной – для отвода глаз. Хочешь чайку? Для согрева, с перчинкой?

– Коньяка бы! – хрипло ответила фаерщица.

– И это тоже можно, – Чайна протянул ей фляжку. – Забудь Асмодея, выброси его из головы.

– Не могу, – прошептала Ким, глотая обжигающую жидкость.

– Ты еще не видела его истинное лицо. А когда увидишь – случится страшное. Ладно, нам надо продолжать поиски. Ты что-нибудь знаешь об этом фонтане?

– Первое. Он изображен на картине. Второе. Довольно большой диаметр – семь с половиной метров.

Третье – в его центре птица со сложенными крыльями. Там предположительно клад и закопан. И еще считается, что у этого самого фонтана Крылов и написал одну из своих пьес. Точно не скажу, какую.

– Интересное место. Ау, Крылов, помоги нам найти твой фонтан.

– Дай мне еще коньяку, – попросила Ким. – Кажется, мы нашли.

– Вот она, птичка. Ура! Крылов помог. Стой здесь, я позову ребят.

И действительно, фаерщики увидели пересохший фонтан с полуразвалившимися бортиками. От наяд и тритонов не осталось и следа.

Но в центре его находилась каменная птица без одного крыла.

– Может, вместе сходим?

– Да я быстро, – улыбнулся Чайна и исчез.

Ким вдруг стало душно и очень-очень нехорошо. Она готова была заплакать, сидя у погибшего фонтана.

На мгновение она закрыла глаза, а когда открыла, увидела страшное:

Фонтан был полон жизни. Он лил и бурлил, достигая двухметровой высоты. Птица была совершенно целой и выкрашенной в голубой цвет, бортики тоже радовали взгляд свежестью. Наяды слали воздушные поцелуи тритонам, а те крепко сжимали свои трезубцы.

«Синяя птица счастья», – подумала Ким.

Фаерщица была готова поклясться, что очутилась в прошлом. Вдруг она увидела девушку лет пятнадцати в простом белом платье, сшитом по моде начала XX века. К ней подошел молодой человек, в котором Ким узнала Ницшеанца.

Как будто ее и не было, собеседники присели на край бортика.

– Это плохое место, – твердо сказала девушка.

Ницшеанец лишь пожал плечами.

Далее они о чем-то беседовали вполголоса.

Ким задрожала от животного страха и опустила голову, стараясь не закричать.

– Эй, тебя что, разнесло от двух глотков коньяка? – раздался голос Ингрид.

И Ким впервые в жизни была искренне ей рада.

– Я видела страшное, – не обращая внимания на усмешку Ингрид, сказала фаерщица. – Как будто в прошлое переместилась. Папоротник разросся еще сильнее. Ницшеанцу было, откуда его брать. А фонтан выглядел совершенно новым. Но главное, Ницшеанец был с какой-то девушкой.