Тревожный Саббат

У всех вас болезненное притяжение к кому-либо. Но у них – больная любовь, а у тебя – больная дружба, – с усмешкой сказал Заратустра.

– Она меня чуть не убила, – возмутилась Ингрид. – Давайте распрощаемся с этой сумасшедшей.

– Ну, не убила же. До Иванова дня осталось меньше месяца. Мы просто не сможем никого найти за этот срок, – вздохнул Чайна.

– Я не буду просить прощения, – угрюмо сказала Ким. – И не скрою, я действительно ненавижу Ингрид всеми силами души. Хотите – выгоняйте. Но я не жалею ни о чем.

– Тебе стало легче? – мягко спросил Асмодей.

– Да.

– И ты клянешься больше не покушаться на жизнь и безопасность Ингрид? И вообще относиться к ней как к партнеру, а не врагу?

– Наверное, да.

– У нее будет масса возможностей сжечь Ингрид во время отработки номеров, – жестко сказал Чайна.

– Я обещаю, что этого не повторится. Я больше ничего не чувствую к Инг, – заверила Ким.

– Пусть наша пострадавшая сама решит, сможет ли она работать с Ким и как-то общаться, – постановил Заратустра.

Фаерщица знала точно, что скажет Ингрид.

Нет, нет и еще раз нет. Ингрид всегда была против ее присутствия в коллективе. Чайна и Асмодей попытались поймать взгляд желтых глаз девушки, но та потупилась.

Ким, преодолевая отвращение, погладила Ингрид по плечу кончиками пальцев. И лицо той исказилось смесью недоверия и удовольствия.

– Пусть она останется. Нам и правда нужен еще человек, – выдавила фаерщица.

– Да пребудет с нами огонь! – торжественно провозгласил Чайна. Но лишь Асмодей уловил в этих пафосных словах едва заметную иронию.

Четверо в молчании допили чай и приступили к поискам фонтана.

Местность изменилась настолько, что ребята запутались. Судя по картине, фонтан должен был быть приблизительно в ста метрах от северной части здания. Но там простирался лишь густой лес.

– Разделимся, – предложил Заратустра. – Ингрид пойдет вместе со мной, а Ким – с Чайной. Скорее всего, самого фонтана и нет уже. Надо найти хотя бы его следы. Там и начнем раскопки. Будьте предельно внимательны.

Ким неохотно повиновалась.

Она бы с куда большей радостью осталась с Асмодеем. Чайна был непривычно мрачен и сосредоточен. Около получаса они продирались по зарослям, натыкаясь на остатки каких-то строений.

– Тебе нравится Заратустра? – выдавил Чайна.

– Нет, – соврала Ким. – Мне хочется одного. Стать своей в группе и достичь высокого уровня мастерства.

– Это хорошо, – улыбнулся Чайна. – Потому что Заратустра любит мужчин. Он многократно повторял: «Идешь к женщине, возьми плетку».