Тревожный Саббат

А этот прелестный камин! Кажется, что в нем до сих пор можно зажигать огонь. Не могу поверить, наша провинциальная усадьба не уступает по изысканности лучшим дворцам Санкт-Петербурга!

Асмодей без слов подал ей старинную фотографию. На ней была изображена та же комната, уставленная экзотическими цветами.

– То немногое, что сохранилось, – грустно проговорил парень.

– Зимний сад! Здесь был зимний сад, – выдохнула девушка. Казалось, что она сейчас заплачет.

– Ким, что ты! – всполошился фаерщик. – Успокойся ради бога! Прости, я тебя, наверное, в машине обидел.

Я и не думал, что это фото тебя так растрогает. Все ведь считают тебя несгибаемой.

– У меня тоже когда-то были длинные волосы, – горько усмехнулась девушка и опрометью бросилась третий этаж. Там стояла Ингрид. Она безмятежно свесилась в окно и смотрела вдаль.

Ким застыла на подоконнике. Вся ненависть, которую она держала в себе долгие годы, подняла голову. Девушка побледнела до синевы, ее тонкие губы дрожали, а худые руки сжались в кулаки.

– Если бы не Ингрид, у меня все было бы по-другому. И у Еретика. Она сломала сразу две жизни.

Ким прыжком одолела комнату. Подскочив к ничего не подозревающей Ингрид, она стала выталкивать ту из окна. Но Ким не рассчитала, насколько цепкие руки, отличная реакция и недюжинная физическая сила у фаерщика. Та не упала, и, стерев ногти в кровь, держалась за штыри, торчавшие из стены.

– Бешеная сука, – выругалась Ингрид. – И где же твоя мнимая боязнь прикосновений. Ты же сейчас держишь меня, крепко прижавшись всем телом.

– Я тебя ненавижу, мы враги, – прошипела Ким, с ужасом осознавая, что действительно изо всех сил держит Ингрид, не в силах разжать руки.

– Ты была любовницей Асмодея?

– Да! – выдохнула Ингрид. – А ты каждый день спишь с тем, кого я могла бы полюбить, став взрослой.

Прошло несколько томительных минут. Девушка не могла ни отпустить своего врага, ни вытолкнуть из окна. Вдруг Ингрид почувствовала что-то горячее на своей щеке.

Слезы Ким.

Неизвестно, чем кончилось бы это противостояние.

Но неожиданно в дверях появились Чайна и Заратустра. Асмодей улыбнулся своей мертвенной улыбкой. И Ким захотелось самой броситься из окна вместе с Ингрид. Но вместо этого она еще крепче схватила девушку и вытянула ее. Обе упали на каменный пол.

Ингрид долго молчала. Видимо, не пришла в себя от шока. Заратустра все так же странно улыбался. Лишь Чайна тихо разлил всем какой-то успокаивающий чай.

– Как ты напоминаешь мне Инея и Элю.