Тревожный Саббат

А ты, насколько знаю, влюблен в неземную Инну?

– Да помню я про Еретика, – отмахнулся Асмодей, проигнорировав слова об Инне. – И наслышан о ваших так называемых отношениях. Дурень он малолетний, вот кто. Это ж надо так девушку заморозить, чтобы она шарахалась от малейшего проявления доброты.

– Я его не виню ни в чем, – быстро сказала Ким. – И хватит, давай закроем тему.

– Давай. Но есть и другая сторона правды: девушка, влюбленная в призрака, – в глазах фаерщика замерцали отблески огня. – Поверь, каждый раз, когда я сижу в одиночестве в бабушкином доме, я жду, что ты постучишь в дверь, а я открою… Ладно, перейдем к делу.

Я нашел кое-какие старинные заклинания и собираюсь вызвать Заратустру.

– Но зачем? Ты одержим этим долбанным кладом!

– Дело не в деньгах. Я совет хочу от великого перса.

– О том, как найти свой Шаолинь?

– Нет… Я давно не верю в эти сказки. Но иногда я не знаю, как мне жить дальше. Я боюсь, что погибну, и никто не вспомнит, что землю топтал. У тебя бывает такое?

– Наверное, нет.

Я всегда была слишком озабочена практическими вещами – как заработать денег и вылечить Еретика. Затем встретила Ницшеанца и… тем более стало не до философских исканий. Сначала тряслась от ужаса, а теперь даже рада, что очнулась от многолетнего сна.

– Подержишь куб?

– Что это? – руки Ким гладили отполированную поверхность?

– Прообраз древней святыни – Каабы, храма огня. Это поможет призвать Заратустру и услышать его тихий голос.

– Ни за что! – Ким отпрянула. – Я же не участвую в обрядах.

Асмодей хмыкнул:

– Трусиха… Но покрутить стаффы тебя не затруднит?

Ким кивнула и неохотно зажгла огонь. Вяло сделала несколько движений.

Фаерщик что-то бормотал себе под нос и крутил в руках куб.

Ким закружилась на месте, вдруг почувствовав вибрацию на кончиках пальцев. Ее тело было похоже на натянутую тетиву… А затем вдруг отказалось повиноваться. Ким рухнула на колени.

В нее будто бы вселилась потусторонняя сущность, стерев прежнюю личность.

– Калбым Янгын Йари.

Огонь в моем сердце. Пусть он сожжет меня, если я не достоин знать правду, – нараспев произнесла фаерщица.

– Зороастра ждем, огненная постель уже готова, а жена стоит и смеется, – вторил ей Асмодей. – Взываем к стихии астрального мира. Приди к нам, Зороастр, из рек и озер, из пещер и пустынь, из морей и холмов. Наш дорогой перс с лукавыми… А-а-а, Ким! Черт бы тебя побрал!

Фаерщик отскочил от своей помощницы и швырнул деревянный куб в огонь. Ким больше не было.